На выставке «Продэкспо» в Москве председатель Совета директоров ГК «За Родину» Сергей Лютаревич рассказал о том, как меняется рынок рыбных консервов, почему производители делают ставку на молодёжь и с какими вызовами сталкивается отрасль сегодня.
— Сергей Николаевич, для потребителей старшего поколения шпроты до сих пор ассоциируются с Латвией. Мои родители, к примеру, вспоминая свои любимые консервы времен СССР всегда говорили, что самые вкусные были как раз оттуда. Сегодня можно говорить, что качество российских шпрот не уступает прибалтийским?
— Родителям вашим большой привет! Знаете, если говорить о кильке в томатном соусе, то мы всегда держали марку. А шпроты — да, исторически это латвийский продукт, там их придумали ещё в конце XIX века, и до 2014 года работали 22 завода. Латвийские шпроты занимали до 80% нашего рынка.
Но после известных событий 2015 года ситуация кардинально изменилась. Мы не просто заняли освободившуюся нишу — мы привезли из Латвии два завода с оборудованием и технологиями, интегрировали их в наше производство. Сегодня Российские предприятия полностью заместили латвийские объёмы. И, что важнее, качество подтверждено на закрытых дегустациях: мы соответствуем лучшим мировым стандартам. Российский потребитель ничего не потерял — напротив, получил качественный отечественный продукт, а государство налоги в казну.
— На одном из совещаний Владимир Путин недавно отметил, что россияне должны есть больше рыбы...
— Полностью поддерживаю. Рыба — это омега-3, фосфор, витамин D. Посмотрите на статистику: в Японии — 60 кг на человека в год, в Норвегии — под 50. А у нас — около 22. В три раза меньше! И это при наших ресурсах.
— Часто можно услышать: консервы делают из того, что не продалось в свежем виде. Это правда?
— Нет, не правда, это самый распространённый миф. Объясню, как это происходит у нас в «За Родину». Когда рыбу поднимают из моря тралом, она сразу попадает в трюм, где уже залита морская вода с жидким льдом. То есть она продолжает плавать в своей среде.
На причале вакуумными насосами выкачивают воду вместе с рыбой. Дальше рыба попадает в водоотделитель: вода уходит назад в море, а рыба — в контейнер. Потом — сортировка, вся рыба калибруется по размеру.
И главное: с момента подъёма из воды до попадания в банку проходит восемь часов. Рыба идёт или на копчение, или в разделку. Это и даёт тот самый вкус и золотистый цвет.
— А если рыба не успевает пойти в переработку сразу? Объёмы-то большие.
— Часть уходит в охлаждённые камеры — холодильники. Рыба остаётся в той же среде до следующей смены. А для длительного хранения — шоковая заморозка.
И тут важно понимать: шоковая заморозка — это очень быстро, рыба не теряет в качестве.
— Как сегодня, в условиях санкций, соседства с Западом и логистических ограничений, выстраивается работа калининградских предприятий?
— Мы работаем исключительно в экономической зоне РФ — Балтийском море. Весь улов везём в родной порт и перерабатываем на своих мощностях. Проблем с выловом в ограничениях из-за соседства нет.
Основные сложности — на суше. Транзит рыбных консерв через Литву практически заблокирован. Раньше до того же Гродно в Белоруссию было 370 км по суше. Сегодня приходится везти продукцию через Санкт-Петербург паромом — 2300 км. Это серьёзно влияет на логистику и себестоимость. Но мы выстраиваем новые маршруты, ищем решения. Производство не останавливается и товар у друзей (братьев) на полке.
— А экспортные планы? С открытием границ пойдёте в Европу?
— Тут важно понимать культуру потребления. В Европе полка рыбных консервов — 40 сантиметров шириной. В наших магазинах — три метра. Европейцы едят в основном тунец, сардины, паштеты. Россия — кильку в томате, шпроты, скумбрию и еще 10 видов, в том числе и тунец.
В Европу, если и пойдём, то с паштетами и сардинами. Это востребованный там ассортимент. А вот на постсоветском пространстве нас знают и любят. В Узбекистане, Азербайджане, Грузии, Армении мы с каждым годом наращиваем долю на полке. И там уже говорят: «зародинские» консервы не хуже латвийских.
— Вы говорили, что главная задача компании на ближайшее время — привлечь молодую аудиторию. Как собираетесь это делать?
— Мы видим по исследованиям: средний возраст покупателя рыбных консервов — 55+. Люди старшего поколения привыкли к продукту, знают его. Это наша аудитория, мы им благодарны. Но без молодёжи будущего нет. Нам нужно, чтобы консервы выбирали и те, кому сегодня 30–40 лет. Это вызов на ближайшие десятилетие.
Для этого мы запустили несколько новых линеек. Первая — паштеты из тунца, горбуши, скумбрии. Это формат быстрого перекуса, который популярен у молодёжи. В Европе, кстати, паштеты уже стали продуктом №1: открыл банку, намазал на хлеб — и побежал дальше.
Вторая линейка — «Омегин» наш суббренд. Это рыба на пару из свежей салаки. Максимум пользы, чистый белок, омега-3 кислоты. Для тех, кто усиленно следит за здоровьем. Да, консервы и ЗОЖ раньше казались несовместимыми — мы доказываем, что это не так.
И третье направление — консервы как основа для готовых блюд. Килька с овощами по-мексикански, по-венгерски, по-гавайски. Берёшь две банки, пять картофелин, три литра воды — через 20 минут у тебя кастрюля супа на всю семью. Вкусно, быстро, бюджетно. В Краснодарском крае, на юге это уже оценили.
— Вы говорили, что технология осталась с советских времён. А контроль за качеством?
— Из каждой партии выборочно берут образцы. В лаборатории собираются начальник цеха, технологи, представители склада, директор по производству. Человек 8-10. Мы дегустируем каждую выпущенную партию.
Конечно, человеческий фактор никто не отменял. Бывает, откроешь банку, а там рыба не «ёлочкой» уложена, а как попало — значит, мастер в ответе. Это отслеживается жёстко. За счёт этого качество и держится.
— При этом многие ошибочно думают, что в консервах — сплошные консерванты и «химия», это не так вообще.
—Откройте любую нашу банку: рыба, масло, соль. Всё. Никаких консервантов там нет и быть не может. Технология приготовления — автоклав, баночки в закрытом виде — сохраняет продукт натуральным.
И знаете, я о чем подумал. Мы тут всё про молодёжь, про здоровое питание, про новые форматы... А сам я до сих пор люблю по старинке. Открываю банку кильки в томатном соусе, съедаю рыбку и хлебом вымакиваю этот соус дочиста. Это же вкус детства, его ничем не заменишь. И таких, как я, миллионы — и мы очень ценим наших покупателей.
Так что новые рецепты — это хорошо, но без классики никуда, шпроты тоже не исключение.
— Сегодня много говорят об экологической повестке. Насколько рыбопереработка экологична?
— Абсолютно экологична. Вылов строго по квотам — лишнего килограмма взять нельзя, контроль на всех уровнях. Переработка: на коптильных производствах стоят современные фильтры, дым очищается. Очистные сооружения, у нас так точно — последнего поколения. Мы воду из того же моря или реки берём. Потому что здесь живём и дети живут.
— Кто сегодня работает на производстве? Удаётся привлекать молодёжь?
— У нас в группе компаний трудятся 2500 человек. Костяк — опытные специалисты, сохранившие традиции и советскую школу, ГОСТы. Но без молодёжи будущего нет.
Мы плотно работаем с Калининградским технологическим университетом и Морским колледжем — готовим технологов, наладчиков, судоводителей. Мало принять человека на работу, нужно выстроить его карьеру на годы вперёд. Мы с первокурсниками заключаем соглашения, расписываем перспективу на десять лет. Чтобы человек понимал: сегодня ты студент, завтра — стажёр, послезавтра — ведущий специалист. У нас отличная корпоративная культура и даже профсоюз.
В прошлом году у нас практику прошли 20 человек, в этом планируем около 70 и из других регионов приедут. Ребята видят: на производстве можно расти, зарабатывать, заниматься интересным делом. И это, наверное, главное.
Фото предоставлено заводом «За Родину».