«Дело Эпштейна» времен Александра I

В 1824 году в Петербурге раскрыли тайное эротическое общество Freres-cochons («Братья-свиньи»). Оно было создано иностранцами - гувернерами и преподавателями из Франции, Италии, Швейцарии, - но в него были вовлечены многие представители высшего света Российской империи. Об этом «МН» рассказал старший научный сотрудник СПбИИ РАН, кандидат исторических наук Михаил Сафонов.

- В первой четверти XIX века в России действовали многочисленные тайные общества. Но даже среди них «Братья-свиньи» выделялись своей скандальностью, - подчеркивает историк. - Материалы следственного дела, судя по всему, были уничтожены. Следы деятельности этого общества можно отыскать лишь в разрозненных и весьма скромных по фактуре документах.

Дело было настолько позорным, что, к примеру, французский посол даже отказался принимать участие в судьбе соотечественников, состоявших в «Братьях-свиньях». Всех иностранцев, вовлеченных в общество, поначалу хотели сослать в Сибирь, но позже просто выслали из страны, навсегда запретив возвращаться под угрозой отправки на каторжные работы. Российских же членов ждала разная участь: одного высекли и отправили на пожизненное заключение, другим досталась просто ссылка, а вот дам в основном просто пожурили...

ШЕРВУД ИДЕТ ПО СЛЕДУ

- Раскрыл это общество Иван Васильевич Шервуд (1798-1867), секретный агент военного генерал-губернатора Санкт-Петербурга Михаила Милорадовича, которому подчинялась и тайная полиция. О том, как это происходило, Шервуд рассказывал ссыльному смоленскому учителю географии Максимилиану Марксу (1816-1891). Последний записал его рассказы, но в то время они не были опубликованы.

Если верить этой рукописи, пересказанной в XX веке советским историком Исааком Троцким (1903-1937), дело было так: «В одном петербургском семействе... случилась загадочная нечаянность. Семейство это состояло из отца, служившего в каком-то департаменте и занимавшего там довольно крупную должность; из супруги его, дамы... больной и не выезжавшей из дому в продолжение последних двух лет; и из молодой дочери, редко отлучавшейся от матери, и то не иначе как с дамами, хорошо знакомыми с мамашей и принадлежащими к одному с ней общественному кругу. А нечаянность была та, что дочь ни с того ни с сего оказалась в уважительном состоянии. После долгих родительских увещеваний уяснилось, что первым соблазнителем ее был приехавший недавно из-за границы француз, доктор философии, преподаватель французской литературы, m-r Plantain, введший ее при помощи одной из знакомых дам в общество, в котором совершаются оргии вроде афинских вечеров, и бросивший ее потом, так что она не может теперь знать, кто именно виновник беременности. Ничего не говоря даме, завлекшей ее в такое милое общество, и удерживая дочь, как больную, в совершенном разобщении, отец решился лично под секретом сообщить о существовании общества Милорадовичу...»

Генерал-губернатор поручил своему агенту Ивану Шервуду втереться в доверие к французу и разузнать, что это за собрания. Вскоре тот уже делал доклады Милорадовичу.

Во-первых, рассказывал, откуда взялось столь говорящее название тайного общества: «Когда одну даму уговаривали вступить в общество, в котором брачуются на один вечер и не по выбору, a как случится, то она с отвращением сказала: «Но это свинарник!» Что ж, что свинарник, ответили ей, ведь и свиньи точно как и люди - дети природы. Ну мы будем «братья-свиньи», а вы - «сестры-свиньи». Дама убедилась, и название «Братья-свиньи» осталось за обществом».

Во-вторых, Иван Васильевич докладывал о том, как ему удалось внедриться в общество и даже дважды побывать на собраниях. К слову, дело это было не бесплатное - генерал-губернатор выдал агенту необходимые для этого 200 рублей.

В третий раз Шервуду не удалось попасть на собрание общества - все «братья-свиньи» были арестованы. Только философ Plantain должен был обвенчаться с соблазненной им девицей. Она поехала в Кронштадт с фамилией отца, а возвратилась в Петербург как m-me Plantain.

ПЕРЕЧИСЛЕНЫ ПОИМЕННО

- Сохранилось лишь два официальных полицейских материала, касающихся Freres-cochons («Братьев-свиней»): документы о высылке членов общества из России в августе 1824-го, подготовленные в канцелярии Милорадовича, и всеподданнейшая записка без даты и подписи с характеристикой каждого из членов общества. Из нее следует, что все они были политически неблагона­дежны, то есть имели «чрезвычайно опасные политические убеждения».

По-видимому, Александр I счел не подлежащими хранению материалы расследования, в которых запечатлелись «труды и дни» этого экстравагантного объединения иностранцев в России и представителей высшего общества.

Кстати, в материалах дела «свиней» есть официально оформленное, но не подписанное донесение с перечислением его участников. Оно хранится в Военно-ученом архиве. Список членов общества не ограничивается сухим перечнем имен, фамилий и профессий. Каждому «свинтусу» была дана нравственная характеристика с указанием вины.

В донесении не назывались цели и задачи организации, но указывалось на ее вредность и безнравственность. Так, о председателе общества, писателе, уроженце Безансона, Жане-Батисте Мае, говорилось: «Май сам признается письменно во всех мерзостях, которые он делал во время этих оргий...»

Военный историк Николай Шильдер (1842-1902) имел на руках неопубликованные документы об этом обществе - рукопись Максимилиана Маркса, где тот со слов Шервуда подробно изложил все мерзости, которые происходили на собраниях «свиней», - но не посчитал нужным предавать их огласке. Свою позицию Николай Карлович объяснил на страницах «Исторического вестника» соображениями этического порядка: «Крайние грубость и цинизм целей и порядков этого общества не дают нам возможности говорить о нем печатно».

ЗА РЮМКОЙ РОМА

- Рукопись Максимилиана Маркса, учителя географии, сосланного в Енисейскую губернию в 1866-м по каракозовскому делу, «И.В. Шервуд-Верный и общество Freres-cochons» находится в архиве Российской национальной библиотеки, в личном фонде ее тогдашнего директора - историка Николая Шильдера. Она датирована 11 октября 1888 года. Учитель воспроизвел по памяти услышанное им от Шервуда 30 лет назад. То есть описывает события спустя более шести десятилетий после того, как они имели место.

Иван Васильевич Шервуд был осужден на семь лет тюрьмы (1844-1851) за ложный донос на Третье отделение. После того как его выпустили, он поселился в Смоленской губернии, где часто встречался с Максимилианом Марксом. Последний уехал в Москву только в 1861-м, так что у них было немало времени для разговоров.

Маркс в рукописи особо подчеркивал, что Шервуд становился словоохотливым после бутылки ямайского рома, в который добродушный хозяин добавлял еще «по рюмочке гофмановских капель», получая смесь «алкоголя с серным эфиром». Шервуд, к слову, был одним из тех, кто рассекретил декабристов и во многом стал причиной краха их восстания.

МОЖНО ЛИ ВЕРИТЬ МАРКСУ?

- Конечно, любовь Шервуда к выпивке могла бы стать причиной, почему надо относиться к рукописи Маркса с большой осторожностью. Но есть один нюанс: то, что учитель написал спустя 30 лет по памяти после разговоров с Шервудом, никак не противоречит тем сохранившимся официальным полицейским документам по делу Freres-cochons, которые были опубликованы в журнале «Русская старина» в 1881-м, то есть за семь лет до того, как учитель положил на бумагу воспроизведенный по памяти рассказ Шервуда.

Маркс, впрочем, и не скрывал, что был знаком с этими публикациями. Он как бы наполняет конкретным содержанием скупые формулировки официальных документов.

Записала

Елена Скворцова

Фото: LEGION-MEDIA,

CREATIVE COMMONS