Сегодня 23 января 2017 г., понедельник, 11:45USD 59.66 +0.3176EUR 63.72 +0.5469
Новости шоу бизнеса. Откровения звезд

Вдова Михаила Танича: «Муж говорил: за  каждый проступок будет расплата!»

5 февраля 2016
hits 1654

В гости к этой седовласой красавице я пришла накануне 25-летия «Лесоповала» - группы, которая редко появляется на экранах ТВ, но при этом известна практически всем россиянам. Вот такой феномен. Лидия Козлова, вдова создателя коллектива и сегодняшний его худрук, встретила меня радушно. Хоть и провела накануне бессонную ночь...

- Ребята вернулись под утро с гастролей, из Сибири, и с самолета приехали прямо ко мне - с рассказами и с огромной рыбиной в подарок, - улыбается хозяйка. - Представляете, их провожали зрители, специально примчались в аэропорт, чтобы помахать рукой! Это так здорово. Значит, нас любят не как звезд, а как близких людей, почти родственников.

- При этом есть люди, которые говорят: «Лесоповал» - это романтизация преступности...

- Мы не пропагандируем преступления. Мы просто выслушиваем человека, который, пройдя через этот ад, понял, как и где он ошибся. Ведь самые несчастные люди на земле - преступники. Не те, кого они ограбили, а сами. Их души все время им говорят: что ты натворил! Вот о чем мы пытаемся рассказать в своих песнях. Думаю, это людей и привлекает.

- А правда, что вы уговорили мужа создать «Лесоповал»?

- Я просто всегда ему говорила: надо об этом рассказать. Ведь Танич, который сразу после фронта по ложному доносу оказался в тюрьме, а потом в лагере, как никто знал эту тему. И с уголовниками общался. Поэтому имел полное право сказать: у каждого человека, даже оступившегося, есть душа и если что-то в ней осталось чистое, святое, то надо ему дать возможность высказаться. А тем людям, которые считают «Лесоповал» популяризатором тюремной темы, я хочу сообщить, что у нас есть медаль от Министерства юстиции России. И в наградном листке написано: «за милосердие и гуманизм». Вот так...

РУКА ЯПОНЧИКА

- Вы что же думаете, что песни «Лесоповала» благотворно влияют на людей из преступного мира?

- Знаете, мы как-то с Таничем сидели в ресторане. Подходит официант: «Михаил Исаевич, тут Вячеслав Кириллович хочет подойти к вам». Это был вор в законе Вячеслав Иваньков по кличке Япончик - он тогда только вернулся из американской тюрьмы. Маленький, аккуратненький, очень хорошо одетый. Говорит: «Михаил Исаевич, я пришел сказать вам спасибо. Когда сидел в тюрьме, мне привезли ваши «лесоповальные» песни. Не знаю, как бы выжил без них. Слушал их и думал: сколько бы я глупостей не натворил в своей жизни, если бы раньше познакомился с вашим творчеством». И протягивает Таничу руку. Танич сидит. Я начинаю дергаться: как можно, человек душу, можно сказать, открыл, руку протягивает!.. Наконец Танич тоже протянул ему руку, но как-то неуважительно, через спину, как священник, который подает руку для поцелуя. Я вижу, Япончик этот понимает всю двойственность ситуации: стоит и молчит. Я думаю: ну все, он же тут не один, сейчас его братва ввяжется - и... Но он все-таки пожимает руку Танича, говорит: «Всего хорошего», поворачивается и уходит. И тут я вступаю: «Тебе не стыдно? Как ты мог так подать руку?! Какой бы преступник ни был! Он к тебе пришел, как к богу...» Танич закрыл лицо руками, потом сказал: «Да, он лучше меня воспитан...»

- Михаил Исаевич сталкивался в своей жизни с предательством? Мог простить?

- Расскажу один случай. За несколько лет до ухода Танича ему начал звонить тот человек, который после войны написал на него кляузу. «Прости меня, Миша, ради бога!» Старый уже человек вдруг раскаялся. Я слышала этот разговор. Танич: «Я не знаю, почему ты это сделал, но не могу тебя простить, только Бог может». И после этого звонка, где-то через месяц, этот человек полетел на кукурузнике и разбился. Танич пришел - и мне: «Вот видишь, как Бог всегда выставляет нам оценки. За каждый низкий поступок будет расплата».

- Какой, однако, характер! Но у вас тоже. Правда, что только благодаря вам семья смогла жить в Москве?

- Дело было так. Мы жили в плохой квартире в Подмосковье: девятиметровая комнатка в частном доме и маленькая пристройка из дощечек - как летняя кухня, и в ней - печка. Когда ее топили, то открывали дверь в комнату, потому что там печки не было. У Танича открылся туберкулез, еще лагерный, у старшей дочери - тоже. Я еще бегаю, не знаю, что у меня рак крови. С потолка - вода, тазы везде. Поняла: надо что-то делать, пока мы все тут не поумирали. Поехала в ЦК ВЛКСМ. Сидят там в кабинете трое ребят. Начала я им рассказывать про наше житье-бытье. Они стали звонить секретарю райисполкома: «Есть у вас какое-нибудь свободное жилье? Тут у Танича ужасные условия». - «Есть одна дворницкая, подойдет?» Меня спрашивают: «В дворницкую пойдете?» - «Конечно!» - «Все, поезжайте в райисполком». Поехала... А мы с Михаилом Исаевичем не были расписаны, хотя уже имели двоих детей. Вот мне на это и указали: «Принесите документ о браке, тогда получите ордер». Я выскакиваю и бегом к Таничу: «Идем срочно регистрироваться! Нам дают квартиру». В ЗАГСе уже Таничу пришлось уговаривать сотрудниц расписать нас в срочном порядке. Выхожу счастливая, открываю паспорта. У него - «брак с Козловой Л.Н.», у меня - «брак с Козловой Л.Н». Караул! А уже 6 часов вечера, они закрывают ЗАГС! Мы назад: «Девочки, пожалуйста!..» Они зачеркивают, пишут: «исправленному верить». Я опять бегом в райисполком. Достаю паспорт и показываю. Они ахнули, потому что никак не могли представить, что я за несколько часов смогу все это проделать.

ТЕЛЕГРАММА БРЕЖНЕВУ

- Лидия Николаевна, но вы сказали, что страдали онкологией...

- У меня развилось белокровие. Это было в те годы, когда нам жилось очень тяжело - и материально, и в бытовом плане. Я ходила вся белая. Гемоглобин был такой, при котором уже умирают. Но я-то этого не знала. Только говорила: «Миша, что-то я уже ходить не могу». Он повез меня в писательскую больницу. Там был очень хороший главврач, профессор Гиллер, немец по национальности. Идет этот доктор по коридору и видит меня, всю белую, еле переставляющую ноги. Поворачивается к медсестре: «Возьмите у нее анализ крови». Когда принесли результат, скомандовал: «Срочно в больницу! Она может умереть в любую секунду». Меня отвезли, сразу перелили много крови, я там пролежала месяца два с половиной. К счастью, поправилась... А квартирную историю, кстати, могу продолжить. Вы же спрашивали, как мы стали москвичами?

- Слушаю с большим интересом!

- Был такой закон, что отсидевший и даже реабилитированный человек не имеет права жить в столице. А мы уже на­шли обмен подмосковной дворницкой на квартирку на краю Москвы. Я стала думать: что же делать? И собрала всех самых знаменитых композиторов и исполнителей, тех, кто писал музыку на стихи Танича и кто пел эти песни, - человек 15-20. Приехали мы в райисполком, встали шеренгой в коридоре. Без Танича - он не мог никого ни о чем просить... И идет такой мужичок с быстрым взглядом. Я понимаю: это и есть главный начальник. Доходит до меня, говорит: «Пойдемте со мной». Заходим в кабинет. Он: «Ну что там у тебя?» И я начинаю: тра-та-та - о наболевшем, о том, что Таничу несправедливо не разрешают жить в Москве. «Ну давай листок». И подписывает!  

- Справедливость восторжествовала?

- Не совсем. Как-то Танич решил съездить в ФРГ. По путевке от Союза писателей. Подал заявку, заплатил деньги - а ему отказали. Позорище! Михаил Исаевич был давно реабилитирован, государство признало его ни в чем не повинным, а за рубеж не пускают! Я посылаю телеграмму Брежневу и там, кроме всего прочего, пишу: как воевать в Германии, так Танич хорош, а как после войны поехать посмотреть - плох!.. Через два дня звонок из КГБ: «Лидия Николаевна, вас приглашают на Лубянскую площадь». Пошла. Захожу - там молодые мужчины, на лицах ухмылочки. Начали разговор. Они свое доказывают, я - свое. Провожали они меня тоже со смешком... А вечером звонит Сергей Михалков, глава Союза писателей: «Лида, слово даю, Михаил Исаевич поедет в следующий раз».

- Как же вы на такое решились?

- У меня страха никакого не было. Только возмущение несправедливостью. Как?! Человек дошел до Берлина! Водружал одно из знамен над Рейхстагом! Тогда ведь не меньше ста человек прорывались со знаменами, чтобы водрузить... А в 75-м году оказалось, что он не годится для поездки в ФРГ! Неблагонадежным оказался...

- Почему вы все брали на себя?

- Потому что понимала, что поэт в Таниче погибнет, если он сам будет хлопотать о жилье, заботиться о быте...

- Простите, а не было желающих увести вас у Танича?

- И немало. Самые лучшие, самые талантливые и самые знаменитые люди страны объяснялись мне в любви и готовы были жениться. Но я могла к ним относиться только как к братьям. Потому что рядом был такой Танич - сильный мужик, настоящий. Вроде веселый, легкий, как его стихи, а на самом деле такой крепости! Нет, не могла я его ни на кого променять. И сейчас не могу. Поверите ли, я уже старушка, но и сегодня время от времени вынуждена говорить: «Вы что, я еще с Таничем не развелась!»

Марина Бойкова

Фото из архива семьи

 

Просмотров: 1654
Поделиться
Анна Большова: «Романы на телепроектах - это замечательно!» Далее в рубрике Анна Большова: «Романы на телепроектах - это замечательно!»


Загрузка...
Комментарии (1)

Добавить комментарий

RSS-лента RSS-лента комментариев

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.