Сегодня 25 мая 2017 г., четверг, 04:33USD 56.27 -0.2809EUR 62.92 -0.6986
Статьи газеты «Мир новостей»

Урок немецкого

16 мая 2013
hits 1192
Урок немецкого

РЕПАТРИАНТКУ ИЗ РОССИИ НОВАЯ РОДИНА ЛИШАЕТ РОДИТЕЛЬСКИХ ПРАВ

Бывшая жительница Казани уже год сражается с немецкой Фемидой за право быть матерью собственному сыну. 6-летнего мальчика хотят передать на воспитание отцу-пакистанцу с сомнительным прошлым и неясным настоящим.
Список россиянок, у которых иностранные мужья пытаются отнять детей, пополнился. К Валентине Путконен, лишенной финским судом права воспитывать дочь Юлю, к Римме Салонен, у которой отняли сына Антона и передали отцу-финну, к Ирине Беленькой, не имеющей права приближаться к дому бывшего мужа-француза и видеться с дочерью Лизой, присоединилась 42-летняя Лилия Ванзидлер.

ХОЧЕШЬ ЖИТЬ - УМЕЙ ЖЕНИТЬСЯ

Отец Лили - немец по национальности. В 1998 году вместе с женой, сыном и дочерью он, покинув Казань, переехал в ФРГ по программе «Немецкая линия» и вместе с родными обосновался в городе Кассель. Через год глава семьи умер, а вдова с детьми осталась на исторической родине мужа и отца. Статус поздних переселенцев сразу дал им право на получение немецкого гражданства. Сохранили Ванзидлеры и российское.

В 2004 году 35-летняя Лиля знакомится с симпатичным соседом по дому - пакистанцем Али Амжадом. Романтика, любовь, рассказы обаятельного мужчины о процветающем торговом деле и клятвенные обещания осчастливить Лилю и их будущего ребенка... Какая влюбленная женщина откажется в такое поверить? Лиля и Али стали жить вместе. Причем в квартире Лили и на ее скромные доходы.

- Он много работал и неплохо зарабатывал в магазине брата, но денег в дом никогда не приносил - все отсылал родственникам в Пакистан, а здесь жил на мое социальное пособие и на мои заработки. Я все списывала на временные трудности и даже дала мужу денег, чтобы он пошел на курсы и получил водительские права, - рассказала нам Лиля, с которой мы связались по телефону. - О том, что супруг живет в Германии незаконно, я узнала на последних месяцах беременности. Тогда Али попал в полицию за нарушение миграционного законодательства ФРГ и отсидел в депортационной тюрьме. Потом родился Самир, и муж убедил меня в том, что для спокойной семейной жизни, для того, чтобы нас не беспокоили миграционные службы, я должна признать его отцовство. Я согласилась. Али получил статус беженца и временную визу на проживание в Германии с перспективой через 8 лет получить немецкое гражданство. Это сейчас я понимаю, что Али использовал меня и ребенка, чтобы легализоваться в ФРГ, но тогда я об этом даже не догадывалась.

Так, не успев толком начаться, восточная сказка закончилась: добившись чего хотел, пакистанец перестал играть в заботливого мужа и отца - все чаще возвращался с работы поздно ночью, скандалил и распускал руки. Женщина обращалась в полицию, просила защиты, но прокуратура каждый раз отклоняла ее жалобы по причине незначительности нанесенного ущерба.

Однажды пьяный Али пригрозил убить жену. До исполнения «приговора» дело не дошло - пакистанец просто выгнал жену с малышом на улицу. Лиля ушла жить к маме. Казалось, и Амжад смирился с распадом семьи. Однако, как только истекал очередной срок его временной визы, пакистанец волшебным образом превращался в любящего мужа и трепетного отца - умолял Лилю простить его за отвратительные выходки, обещал, что все у них снова будет хорошо, и просил увидеться с сыном.

- Я ничего против таких встреч не имела, - продолжает Лиля, - но Али странно при этом себя вел: настаивал на свиданиях с Самиром и не являлся на них, или приходил в назначенное место, но устраивал скандал и убегал, или требовал, чтобы я приводила сына на встречу с ним в то время, когда у малыша были курсы немецкого языка... При этом Али жаловался в «Югент Амт» (что-то вроде наших органов опеки), что я нарушаю его отцовские права, запрещая видеться с сыном.

Лиля старалась не идти на конфликт и по возможности отпускала сына к отцу. Как-то раз во время очередного свидания - стоял холодный ноябрь - отец повез сына в магазин своего брата, посадил 3-летнего малыша перед телевизором, а сам с друзьями согревался спиртным. Когда Лиля пришла за Самиром, замерзший мальчик сидел и дрожал в неотапливаемом помещении. В руках малыш держал стакан с холодным соком. Дома у мальчика поднялась температура, начался бронхит, «переросший» в астму.

После этого случая Лиля отказалась доверять сына безответственному папаше. А тот как будто только этого и ждал: стал изображать из себя убитого горем отца и забрасывать немецкие учреждения заявлениями типа: «Бывшая жена препятствует моему общению с сыном», а потом вдруг обратился в суд и потребовал лишить Лилию Ванзидлер родительских прав. При этом Али, смеясь, бросил в лицо бывшей жене: «Мне будет легко с тобой бороться, потому что немцы ненавидят таких, как ты. Они быстрее поверят мне, выходцу из Азии, чем тебе - русской».

Как в воду глядел.

СУДУ НЕ ВСЕ ЯСНО, НАТЮРЛИХ!

22 марта 2010 г. в горсуде Касселя состоялся суд. В Германии считается, что наивысшее благо для ребенка - быть воспитываемым обоими родителями, а тот из них, кто не в состоянии преодолеть личные обиды и предоставить партнеру возможности для участия в воспитании ребенка, должен быть признан неспособным воспитывать ребенка. Такой признали мать мальчика и на этом основании лишили Лилю родительских прав.

Женщина была в шоке: в чем ее вина? и Лиля, и ее мама окружили мальчика заботой и любовью, развивали его: для своего 5-летнего возраста малыш неплохо говорит по-немецки, по-русски и по-татарски и уже читает по слогам. И теперь выходит, что она «неспособная» мать? Решив во что бы то ни стало отвоевать сына, Лиля пришла за помощью в татарскую общину Германии. Там женщине посоветовали обратиться в Кельн-ское отделение Правозащитного союза Германии (ПСГ). Теперь это единственная организация, которая активно добивается отмены необоснованного постановления суда.

- Суд Касселя действовал в интересах выходца из Пакистана с сомнительным прошлым, - убежден руководитель Кельнского отделения ПСГ Гарри Мурей. - Мы считаем, что своими действиями суд не только нарушил основной закон ФРГ, но и создал угрозу для здоровья и жизни Самира, постановив передать его в руки отца, которому ребенок нужен для того, чтобы получить постоянное место жительства в стране. Мы расценили решение первой инстанции в отношении Лилии Ванзидлер как несправедливое и совместно с адвокатом обратились в Верховный земельный суд Касселя с кассационной жалобой.

Второе слушание по делу об опеке над 5-летним ребенком состоялось за три дня до нынешнего нового года, но только спустя три(!) месяца - 1 апреля - решение по нему было вынесено официально. Чуда не произошло: Лилю снова лишили зоргерехта - права на воспитание ребенка. Судью не смутило, что все годы своей жизни маленький Самир прожил с мамой, а вовсе не с отцом, который имеет временную визу, неоднократно останавливался полицейскими за вождение автомобиля в нетрезвом виде и два раза задерживался за «пьяные» аварии. Суд не отреагировал на заявления Лили и ее адвоката о том, что немецкая прокуратура проводит проверку обвинений Али Амжада и его родственников в развратных действиях по отношению к ее сыну, а также проигнорировал информацию о том, что «бизнесмен» Али в конце 90-х жил в Чехии и успел там жениться, причем в чешском паспорте мужчина был записан под другим именем. Суд был безразличен к тому, что Али на протяжении последних лет не платил алименты и не занимался воспитанием сына. Суд был глух к словам Самира, который попросил оставить его жить с мамой, потому что «папа плохой»... Вынося свой вердикт, суд основывался на том, что госпожа Ванзидлер выросла и жила в России и «не смогла найти себя в Германии». Видимо, по мнению немецкого правосудия, «найти себя в Германии» - это значит нелегально в нее приехать, подрабатывать в магазине родственников, не платить налоги государству и пьяным ездить за рулем. В общем, Али Амжад, самозабвенно учивший 4-летнего сына курить кальян и не соизволивший купить детское автомобильное кресло для безопасности сына, вполне подходит на роль единственного воспитателя мальчика.

«ХЕЛЛО!» И «ЧУСС!»

- Пройденный мною суд - это сплошная ненависть, неприязнь и издевательство надо мной. На заседании судья говорил одно, а в бумаги записывал другое. Меня слушали, но не хотели слышать. Ни адвокат Али, ни детский адвокат, ни соцработник, назначенный судом, чтобы та проверила обстановку в детсаду и дома, - никто из них ни разу не разговаривал с моим сыном. Например, детский адвокат, придя к нам, сказала Самиру только «Хелло!» («Привет!») и «Чусс!» («Пока!»), когда уходила. При этом и адвокат, и проверяющие заявили, что Самир «асоциальный, глупый и неконтактный», хотя воспитательница в саду рассказывала соцработнику, что мальчик прекрасно чувствует себя в группе. Или, скажем, судья общается на заседании с Самиром, говорит, что мой ребенок «абсолютно нормальный», и потом вдруг заявляет, что мне вообще нельзя доверять воспитание детей.

По мнению представителей Правозащитного союза Германии, решение Верховного земельного суда «носит откровенно дискриминационный и русофобский характер».

- Мы будем и дальше бороться за Лилю и ее сына, - сказали нам в Кельнском отделении ПСГ, - в ближайшее время обжалуем последнее решение суда в Конституционном суде ФРГ и потребуем отправить дело на доследование. Если нам в этом откажут, будем обращаться в Европейский суд. Судебные издержки на адвокатов и судебных экспертов столь велики, что самой Лиле с ними не справиться. От ее имени мы обращаемся к бизнесменам, предпринимателям, простым соотечественникам, богатым сердцем на добро и искренность, на человечность и сострадание, с просьбой о финансовой помощи семье Ванзидлер.

Сама Лиля, по словам ее мамы, сейчас живет в невероятном напряжении, она почти на грани нервного срыва. Дороже Самира у 42-летней женщины никого нет, поэтому она будет биться за малыша, пока есть силы.

Все время, пока готовила этот материал, я пыталась понять, чем так сильно провинилась эта женщина на самом деле? В чем ее все время подозревают немецкие учреждения и судебные органы? Почему в приватных беседах некоторые чиновники советуют ей, официальной репатриантке, закрыть глаза на несоответствия в документах отца ее ребенка, отказываются выслушивать ее аргументы, но слепо верят тому, что говорит эмигрант из Пакистана? Может быть, все дело в том, что Лиля приехала из далекой и такой подозрительной для местных чиновников России, и в находящейся за гранью добра и зла политкорректности по отношению к выходцам из арабских и азиатских стран? Если так, то о справедливости и «благе ребенка», которые так любит декларировать Старый Свет, вряд ли стоит заикаться.

Счет для добровольных пожертвований: Ленинское отделение №6672/0274 Сбербанка России, ОСБ «Банк Татарстан» №8610, г. Казань, корр. счет 30101810600000000603, расчетный счет 42307810962267926083/48, ИНН 7707083893, БИК 049205603, КПП 165702001, получатель Ванзидлер Лилия Владимировна.

Елена Хакимова


Просмотров: 1192
Поделиться

Полезная информация

Загрузка...


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.