Сегодня 30 мая 2017 г., вторник, 08:29USD 56.71 -0.0454EUR 63.36 -0.3005
Статьи газеты «Мир новостей»

Любимые женщины адмирала Колчака

16 мая 2013
hits 1063
Любимые женщины адмирала Колчака

Создателям фильма “Адмиралъ” блестяще удалась попытка (возможно, и неосознанная) переложить на язык водевиля личную жизнь Александра Колчака. Стоит ли удивляться, что при этом самые драматические страницы истории государства оказались неизбежно выхолощенными? Мало общего с сексапильными киношными героинями имеют и любимые женщины адмирала.

ЧЕЙ АДМИРАЛ?

“Я сказала ему (Колчаку. - В.Р.), что люблю его. И он ответил: “Я не говорил Вам, что люблю Вас”. - “Нет, это я говорю: я всегда хочу Вас видеть, всегда о Вас думаю, для меня такая радость видеть Вас, вот и выходит, что я люблю Вас”. И он сказал: “Я Вас больше чем люблю”.

(Из воспоминаний Анны Тимиревой.)

“Прошло два месяца, как я уехал от Вас, моя бесконечно дорогая, и так жива передо мной вся картина нашей встречи, так мучительно и больно, как будто это было вчера, на душе.

Сколько бессонных ночей я провел у себя в каюте, шагая из угла в угол, столько дум, горьких, безотрадных... Без Вас моя жизнь не имеет ни того смысла, ни той цели, ни той радости. Вы были для меня больше, чем сама жизнь, и продолжить ее без Вас мне невозможно. Все мое лучшее я нес к Вашим ногам, как божеству моему, все свои силы я отдал Вам.

Я писал Вам, что думаю сократить переписку, но, когда пришел обычный час, в котором я привык беседовать с Вами, я понял, что не писать Вам, не делиться своими думами свыше моих сил. Переписка с Вами стала для меня вторым “я”, и я отказываюсь от своего намерения, и буду снова писать Вам, к чему бы это меня ни привело. Ведь Вы понимаете меня, и Вам может быть понятна моя глубокая печаль”.


Это письмо с такими знакомыми нам интонациями (помните: “Я Вас больше чем люблю”?) посвящено не Тимиревой. Колчак пишет его Софье Омировой, которая станет потом женой.

Достойна ли она была любви адмирала? Судите сами. Софья окончила Смольный институт. Знала семь языков. Характер имела сильный и независимый. По договоренности с Колчаком они должны были жениться после его первой полярной экспедиции. Ожидание растянулось на несколько лет. В честь Софьи были названы остров в архипелаге Литке и мыс на острове Беннета. В 1903 году 26-летняя Софья поехала с острова Капри к Александру Колчаку в Усть-Янск на Ледовитом океане. Потом они вместе вернулись в Иркутск, где и обвенчались.

Когда Колчак сошелся с Тимиревой, Софья Федоровна не стала выяснять отношений ни с мужем, ни с его любовницей. Более того, те еще только познакомились, а она уже сказала жене контр-адмирала Развозова: “Вот увидите, что Александр Васильевич разойдется со мной и женится на Анне Васильевне”. Не потому ли была так уверена в скорой неверности мужа, что он уже давал повод к этому?

Писатель Андрей Петров в книге “Тайны адмирала Колчака” рассказывает, что в его жизни была еще одна женщина. Находясь в японском плену после событий Порт-Артура, Колчак влюбился в дочь своего патрона, самурая Коно, - Вакану. А ведь не прошло и года со времени их женитьбы с Софьей Омировой. “Нет, он не только не забыл свою Софью, - пишет Петров, - но, как ему казалось, любил ее еще крепче, еще сильнее, чем прежде. И в то же время понимал, что и Вакану тоже любит. Вместе с тем Колчак знал, что любить по-настоящему можно только одного человека. Этому учила литература, этому учила жизнь”. Согласно версии автора книги, после отъезда Колчака с острова у его любовницы должен был родиться ребенок.

“За кем ты ухаживал в Ревеле на вечере? Удивительный человек: не может жить без дам в отсутствие жены! Надеюсь, что о существовании последней ты еще не забыл?” - обращается в письме к своему адмиралу Софья Федоровна. Это было еще до его знакомства с Тимиревой.

Исследователь жизни адмирала Николай Черкашин: “Колчак, весьма неравнодушный к женщинам и немало погрешивший легкими связями в Либаве и Ревеле...”

ДВЕ АННЫ

Рядом с реальной женщиной - Анной Тимиревой - незримо раз от раза вставал литературный образ другой Анны - Карениной, изменившей мужу с молодым любовником.

Протоиерей Борис Старк встречался с Анной Тимиревой (в девичестве Сафоновой) еще до революции. Ближе они познакомились много лет спустя, в Рыбинске. В начале 1960-го отец Борис прибыл туда на служение в Вознесенской церкви, а Анна Васильевна отбывала в этом приволжском городе ссылку.

- Я видел Анну Васильевну, когда мне было лет 5-6, в Гельсингфорсе (Хельсинки. - В.Р.), - вспоминал Старк. - Ее первый муж был соплавателем моего отца-адмирала и моих дядьев. Однажды она пришла к нам в гости, кажется, была Пасха. Анна Васильевна - в черном шелковом платье, стройная, на поясе платья и в волосах - красные розы. Она была необыкновенно красивой. Когда я прочитал роман Толстого “Анна Каренина”, мне казалось, что героиня должна быть непременно похожа на Анну Тимиреву. И она действительно в чем-то повторила жизнь героини Толстого - от мужа ушла к другому человеку, которого очень любила.

Да, параллели действительно напрашиваются. Две одинаково великолепные великосветские женщины, две схожие жизни. Но вот только судьбы разные. Романная Анна Аркадьевна, изменив мужу, испытав “мильон терзаний”, приговорила себя к освобождению от мук совести через смерть под колесами поезда. Ее последними словами были: “Господи, прости мне все!”

Реальная Анна Васильевна прожила долгую жизнь, и, как пишет жена племянника Тимиревой

Л. Сафонова, “в поздние годы Анна Васильевна не испытывала укоров совести и не приносила запоздалых покаяний”.

“Иногда я жалею, что не сказала ему (Колчаку. - В.Р.) все сама тогда, когда мы разглядывали вместе мой натюрморт с рыбой и желтой розой. Но вместо того, чтобы признаться первой, подобно пушкинской Татьяне, я несла околесицу про Льва Толстого. Ненавижу этого писателя, это он сбил меня с толку своей нелепой “Анной Карениной”. И чего только в Толстом находят?”

(Из воспоминаний Анны Тимиревой.)

АДМИРАЛЬША

Софья Федоровна, законная жена адмирала, при всей своей твердости характера никогда не была той “адмиральшей”, которая считает возможным (и даже необходимым) вмешиваться в дела мужа.

А кем была для Колчака его последняя любовь, его гражданская жена? Чтобы понять это, надо понять характер Александра Васильевича.

Вспоминает адмирал А. Бубнов: “Колчак не был любвеобильным семьянином, на первом месте у него были его работа и его служебный долг... Несомненно, очень нервный, порывистый, но искренний человек; острые и неглупые глаза, в губах что-то горькое и странное; важности никакой; напротив - озабоченность, подавленность ответственностью и иногда бурный протест против происходящего...”

Барон Будберг: “Жалко адмирала, когда ему приходится докладывать тяжелую и грозную правду: он то вспыхивает негодованием, гремит и требует действия, то как-то сереет и тускнеет, то закипает и грозит всех расстрелять, то никнет и жалуется на отсутствие дельных людей, честных помощников... Это большой и больной ребенок, чистый идеалист... На свой пост (верховного правителя России. - В.Р.) адмирал смотрит как на тяжелый крест и великий подвиг, посланный ему свыше...”

Эти и многие другие свидетельства наталкивают на предположение, что природой Александр Васильевич не был задуман воителем, государственным деятелем. При всей своей внешней суровости он оставался сентиментальным, наивным, склонным к рефлексии человеком. Мостика боевого корабля не чурался, но предпочтение отдавал научным изысканиям. Писатель Черкашин очень точно называет его “диктатором поневоле”.

В письме к Анне Тимиревой от 30 января 1918 года Колчак так описывает свое одиночество: “Когда мне становится очень тяжело, я достаю этот клинок (самурайский меч, привезенный из Японии. - В.Р.), сажусь к камину, выключаю освещение и при свете горящего угля смотрю на отражение пламени в его блестящей поверхности и тусклом матовом лезвии с характерной волнистой линией сварки стали и железа. Постепенно все забывается и успокаивается, и наступает состояние точно полусна, и странные, непередаваемые образы, какие-то тени появляются, сменяются, исчезают на поверхности клинка, который точно оживает какой-то внутренней, в нем скрытой силой - быть может, действительно “частью живой души воина”. Так незаметно проходит несколько часов, после чего остается только лечь спать”.

Это голос подлинного Колчака. Нельзя сказать, что адмирал страдал душевным расстройством, но определенно он был подвержен перепадам настроения, часто впадал в депрессию. А это, увы, больше приличествует поэтам, чем воинам.

Анну Тимиреву ему послала сама судьба.

Бывшая актриса Рыбинского кукольного театра В.П., когда я попросил ее поделиться воспоминаниями об Анне Васильевне Книпер (тогда она носила фамилию второго мужа), описала ее как высокомерную, неприветливую женщину. “Белая кость”, “голубая кровь”, “гордячка”... Про себя я тогда подумал: “Ну да. Небось в тебе говорит комсомольская выучка”. То, что актрисе показалось высокомерием, могло быть выработанной за годы лагерей и тюрем привычкой сторониться возможных осведомителей органов.

А недавно я был вынужден принести пожилой актрисе свои извинения. Наверное, она во многом была права.

Из письма Тимиревой от 18-19 августа 1916 года: “Если бы Вы знали, какую прелесть для меня имеет то, что Вы пишете мне в море во время операций, Александр Васильевич. О бомбардировке Варны я узнала 15-го из газет и очень порадовалась, что Вам удалось досадить братушкам”.

Странное мироощущение для женщины, только что родившей сына. А вот для “адмиральши”, увлеченной подвигами и победами своего любовника, в самый раз.

Да и потом Тимирева была под стать женщинам-комиссарам (с обратным конечно же знаком), которые полезли из всех щелей революции. Она пишет Колчаку 11 марта 1917 года: “На душе с каждым днем все тяжелее, другой раз берет прямо отчаяние при виде анархии в армии и флоте, с одной стороны, и неизбежного немецкого наступления - с другой, потерявших всякое чувство массы солдат и рабочих и безмозглой, пошлой и бессильной до мозга костей “интеллигенции”, до странности не понимающей значения этой войны. Характерны митинговые заявления о том, что война есть зло (открыли Америку, нечего сказать!), и о равенстве народов вообще - немцы тоже люди, а потому - долой войну! О идиоты!”

Можно ли представить, чтобы подобное прозвучало из уст водевильной героини “Адмирала” с потугами на содержательность?

Да и для Колчака - реального, а не скучающего в условиях киношной войны и революции - Анна Тимирева была не просто любимой женщиной. Она замещала в нем его второе “я”. Вот где глубинные корни этого военно-полевого романа.

Владимир Рябой


Просмотров: 1063
Поделиться

Полезная информация

Загрузка...


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.