Сегодня 27 марта 2017 г., понедельник, 15:45USD 57.02 -0.4014EUR 61.96 0.0979
Статьи газеты «Мир новостей»

Максим Дунаевский

16 мая 2013
hits 672
Максим Дунаевский

«ИЗ «ПЛОХИХ» ЧЕРТ ОТ ОТЦА МНЕ ДОСТАЛАСЬ ЛЮБВЕОБИЛЬНОСТЬ»

Максим Дунаевский. Редчайший случай, когда композиторская династия получила достойное продолжение. Сын великого Исаака Дунаевского, которого при жизни называли «советским Моцартом», сам уже более 30 лет - один из лучших маэстро страны. Причем, как и отец, знаменит в первую очередь своими песенными шедеврами. Среди них вечные хиты из кинофильмов «Д’Артаньян и три мушкетера»,«Мэри Поппинс, до свидания!», «Карнавал», «Ах, водевиль, водевиль!» и многие-многие другие... К своим 65 Максим Дунаевский написал музыку к 20 мюзиклам и более чем к 60 фильмам, успел поработать в Голливуде, семь раз женился. Он - отец четверых детей, заядлый теннисист и неоднократный победитель турниров «Большая шляпа», гламурный и амурный герой глянцевых журналов, светских хроник, непременный член жюри всевозможных фестивалей. И невероятный трудоголик.

- Максим Исаакович, вы много лет живете в каком-то безумном графике, темпе. Когда вы успеваете творить?

- Да для меня самого это загадка! Но я люблю такой график. Наверное, это и есть сама жизнь!

- Если позволите, несколько вопросов о вашем отце. Все-таки такая невероятная личность, композитор №1 Страны Советов, стремительный взлет, всенародная любовь и слава. А затем... Совсем в духе того времени - беспричинные гонения, нелепо ранний уход в самом расцвете сил и... множество слухов. Итак, в 48-м году Исаак Осипович попал в опалу из-за печально знаменитого постановления ЦК ВКП(б) об опере «Великая дружба» Вано Мурадели. Именно это послужило причиной его травли и как следствие сильно ударило по его здоровью?

- Знаете, что я вам скажу... Вообще травля его началась несколько позже. А постановление? Конечно, отец был в группе, кого тогда предали анафеме. Но он пострадал не настолько, как, скажем, Шостакович или Прокофьев - наши классики серьезной музыки. Другое дело, что в стране фактически запретили джаз, вообще всякое, по их терминологии, «подражание Западу», а папу явно относили к «эпигонам западной музыки». И эта «система разгибания саксофонов», как я это называю, на него очень негативно подействовала. Но тем не менее он продолжал работать: ему заказывали фильмы, оперетты. В отличие от Шостаковича, которого практически лишили такой возможности. Мелодии Прокофьева были признаны плохими, не соответствующими советской действительности, и он вынужден был писать мелодии советские, «светлые», что, кстати, у него получалось тоже гениально. Это такой вот небольшой экскурс в историю... На самом деле совсем уж откровенная травля началась позже - в конце 40-х, начале 50-х годов, и началась она с печально известного открытого письма профессуры Горьковской консерватории (почему-то!), которую, как я думаю, на это кто-то специально настропалил. Письмо было опубликовано в газете «Правда», наделало много шума, потом, естественно, попало в ЦК, появились соответствующие статьи во многих газетах.

- О чем писала профессура консерватории?

- О том, что Дунаевский - явление антисоветское... И «оргвыводы» последовали немедленно. Ему не дали очередного звания народного СССР, которого он заслуживал к своему 50-летию. А это был однозначно плевок государства в лицо самому популярному композитору страны. За последние семь лет своей жизни он больше не получал никаких премий, наград. То есть его, так сказать, «отстранили». «Схватились» за его старшего сына Евгения, моего старшего брата. И это, безусловно, сказалось на здоровье отца - он сильно страдал.

- «Схватились за сына» - это вы про трагический случай на даче Дунаевского, когда погибла девушка?

- Именно. Тем более что сам Женя был достаточно косвенным участником той дачной истории. Но там были так называемые дети-мажоры - золотая молодежь того времени. Скандал раздули, пустили слух, что на даче знаменитого композитора творится бог знает что, а самого Женю Дунаевского якобы «посадили за изнасилование» и чуть ли «не расстреляли».

Конечно, папу тогда цепляли за все, за что можно было зацепиться. В результате он умер достаточно молодым, в 55 лет, в общем-то от банального приступа ишемической болезни - сердечной недостаточности, при которой его сегодня бы спокойно вытащили. Прихватило сердце, а дома, как назло, никого не было. Он просто не смог дотянуться до лекарства... Но и после смерти его не оставили в покое - в народных массах потом долго жила сплетня: мол, Исаак Дунаевский не выдержал позора и покончил жизнь самоубийством. Впрочем, такие сплетни бродили в основном по низам. Люди моего круга (тем более те, кто знал отца) даже предположить не могли, что он мог уйти из жизни по собственной воле...

- Кстати, ваш сводный брат Евгений сильно пострадал из-за той истории. Его карьера пошла под откос...

- Карьера - да, была сильно подпорчена. И плюс сказалось, конечно, то, что Женя был совсем не боец по жизни. Он не захотел бороться. Денег на безбедное существование ему хватало. Ведь папа очень много оставил после себя, и большую часть как старшему и законному сыну - ему. Поэтому Женя прожил всю свою жизнь, особо не тревожась о заработках. И это тоже, я считаю, в какой-то степени помешало ему реализоваться в творчестве.

- Вы хотите сказать, что Исаак Дунаевский был сказочно богат? Разве это реально в СССР при царившей тогда идеологии?

- Папа был чрезвычайно состоятельным. Даже по нынешним меркам. Он входил в число десяти-двадцати творческих людей, которым «разрешалось» быть богатыми. Среди них были, например, из писателей - Сергей Михалков, Катаев, Шолохов, из режиссеров - Александров... Другое дело, что они не могли это использовать, как это можно использовать сегодня, к примеру, купив себе особняк в Лондоне. Но внутри страны они были очень состоятельными.
Отец Максима композитор №1 СССР Исаак Дунаевский в конце 40-х годов подвергался гонениям, что привело к скоропостижной смерти


- «Фамильные» неприятности коснулись вас лично - и в детстве, и позже?

- Слава богу, меня это не коснулось вовсе. Во-первых, я тогда был совсем маленький и ничего не застал. Во-вторых, меня взяли под свое крыло соратники отца, которым он сам помогал по жизни: Марк Фрадкин, Тихон Николаевич Хренников, Андрей Эшпай, Дмитрий Кабалевский... Эти люди не только мои учителя, но и просто мои «крестные отцы». Они по-настоящему меня пригрели и в дальнейшем помогали мне.

- Вспоминая об отце, вы говорили, что прежде всего запомнили его темпераментным, остроумным, веселым, с чрезвычайно положительной энергетикой и очень работоспособным, по-настоящему влюбленным в жизнь. Как считаете, что вам передалось от него?

- Наверное, передаются какие-то общие черты характера - и плохие, и хорошие. Из хороших я бы выделил то, что я тоже достаточно оптимистично отношусь к жизни, всегда положительно заряжен на все, что делаю, по отношению ко всем, потому что без такого заряда, скорее всего, ничего хорошего не создашь. Из плохих - то, что я всю жизнь прошел таким... чересчур уж любвеобильным. (Смеется.)

Что я унаследовал от отца? Одно общее я знаю точно: он начинал как серьезный композитор, писал симфонии, балеты, но потом ушел в кино и музыкальный театр. И у меня та же история. Я окончил теоретико-композиторский факультет Московской консерватории. (О чем, естественно, не жалею: музыкант без академического образования - неполноценный музыкант!) В молодости я тоже писал серьезную музыку - кантаты, сонаты, циклы романсов, хоры... Но меня всегда тянуло в музыку драматургическую - в кино, театр. Я рано начал работать - в 18 лет. И сразу в театре! Вернее, в эстрадной студии МГУ «Наш дом» Марка Розовского, Ильи Рутберга и Альберта Аксельрода, откуда вышло много известных ныне актеров и режиссеров. Для меня это была, конечно, грандиозная школа жизни. Там я начал писать песни и мюзиклы.

- В 80-е годы один за другим выходили фильмы с вашей удивительной музыкой. А когда вы поняли, что вот она, пришла слава?

- Известным меня сделал фильм «Д’Артаньян и три мушкетера». Тогда посыпались заказы, предложения, появилось телевидение... Сразу все открылось!

- «Пора-пора-порадуемся на своем веку...» - это сейчас классика жанра, а ведь поначалу ваши песни, наверное, ругали на чем свет стоит?

- У Ильфа в «Записных книжках» написано: «50 лет ругали. А потом за это же хвалить будут...» Конечно, не все, что ругают, потом хвалят. Но, во всяком случае, это частое явление.

- Вас называют родоначальником слияния вокально-инструментального жанра и кино. Это так?

- Я просто первый это сделал в «Трех мушкетерах». До этого никто никогда с ансамблем музыку и песни для кино не записывал.

- Еще один большой этап в вашем творчестве - создание ансамбля «Фестиваль». По словам Павла Смеяна, который из «Ленкома» ушел к вам солистом, рекорд «Фестиваля» - 110 концертов в месяц в 1989 году. Он рассказывал, что первый концерт начинался на рассвете в детском саду и в первом ряду обязательно все сидели на горшках. Такое могло быть?

- (Смеется.) Я думаю, что это фантазия. Все должно обрастать легендами. И это тоже одна из них. Про «Фестиваль» могу сказать, что мы объездили весь Дальний Восток, были в Сибири, Волгу проехали... У нас были мощная компания и большой успех. Ведь с нами и Жанна Рождественская работала, и Ирина Понаровская, и Костя Никольский, и тот же Паша Смеян...

- У актера визитная карточка - его самая звездная кинороль. У композитора - его лучшая мелодия... Из 200 песен, которые вы написали, какие бы безоговорочно занесли в свой «хит-парад Максима Дунаевского»?

- Я бы назвал некоторые, за которые никогда не стыдно. Среди них песни к одной из любимых моих картин «Мэри Поппинс...» - «Ветер перемен», «Непогода»... Мне очень дороги «Ах, этот вечер!», «Все пройдет...». Многие из них написаны совместно с потрясающими поэтами Наумом Олевым, Леонидом Дербеневым, Юрием Ряшенцевым. Это, в общем, песни не только лирические, но и философские - в них есть новизна, смысл, содержание. Их не так много, но за них не стыдно.

- Для композитора это главный критерий?

- Для меня - да! Когда-то я, например, очень стыдился своей песни «Городские цветы», считая ее слишком кабацкой. Но по сравнению с тем, что появилось на эстраде потом, она оказалась просто... классикой Моцарта. (Смеется.) Не хочу уподобиться старому брюзжащему человеку, не врубающемуся в тему, но для того, чтобы написать хит того формата, который сейчас востребован, ни таланта, ни мастерства не нужно.

- А яркие, сильные исполнители, по-вашему, есть?

- Соответственно и исполнителей нет. Некоторые очень хорошие исполнители пытаются выпорхнуть из мюзиклов, такие как Светикова, Гусева, Ланская, Макарский и другие. Они не только хорошие исполнители, они еще прекрасные актеры к тому же. Вот, может, оттуда можно ждать притока серьезных личностей. Но из самой «фабрики звезд» (я имею в виду не передачу, а явление шоу-бизнеса как таковое), конечно, ничего путного не может выйти.

- Кстати, лет пять или шесть назад вышел потрясающий мюзикл «Веселые ребята», где к известной музыке отца вы дописали 9 или 12 новых мелодий. Совершенно волшебная штука получилась, там блистали Дмитрий Харатьян и Ирина Апексимова. Почему он широко не пошел?

- Очень труден этот жанр. Почему? С одной стороны, у нас прижилась антреприза (поскольку это частная вещь, спектакли стоят очень дешево). С другой - есть государственные театры, живущие на дотационные деньги и деньги спонсоров. А вот между ними стоит мюзикл, который не может быть таким же дешевым, как антреприза, где из декораций зачастую одна простыня, две картонки и для переезда из города в город достаточно одного чемоданчика. Мюзикл - это обязательно живой оркестр, прекрасные декорации, шикарные костюмы, свет, звук... Он - дорогой продукт! И он конкуренции не выдерживает.

- Но это же вам не мешает продолжать писать к ним музыку?

- Все равно делать-то что-то надо! Да и кино у нас сегодня тоже в дерьме, но если не будем снимать, то вообще никакого не будет. Вообще мюзикл, музыкальный театр - это та область, которой я хочу посвятить себя максимально. Мне теперь это интереснее всего.

- Максим Исаакович, а это правда, что девушки любят ушами?
В музыкальной грамоте семь нот, у Максима Дунаевского семь жен. На фото с последней женой Мариной и дочерью Полиной


- Думаю, что да. Но, наверное, вы тоже это знаете?!

- Многим известным музыкантам приписывают фразу: «Для того чтобы соблазнить женщину, мне просто нужно ее довести до рояля?» Вам было этого достаточно?

- Вообще я думаю, что все-таки не всем достаточно довести женщину до какого-то «станка». Тут надо и подальше довести. (Смеется.) Иногда... (Пауза.) нечто подобное со мной бывало.

- Джон Леннон сказал: «За спиной каждого гениального идиота всегда стоит великая женщина». Вы можете сказать, что всегда рядом с вами были женщины, которые поддерживали, вдохновляли?

- Наверное, могу. Ведь если женщины в жизни мужчины не играют роли, то он, наверное, и не мужчина. Правда, в моем случае легко возразить: мол, женщин было слишком много. Но, безусловно, на каждом этапе жизни это присутствовало.

- Так и хочется спросить: какие женщины вас привлекают? И где вы их находите?

- (Смеется.) Как где? Рассказываю. Иду я...в одно место такое - недалеко, под Москвой. Ну это шутка, конечно! Например, с Мариной, моей нынешней супругой, нас познакомили. Это было в конце апреля 1999 года на дне рождения директора гостиницы «Редиссон-Славянская». А в остальных случаях... Места такого нет, где бы они все «росли» одинаково. Но думаю, что на самом деле они разные же все.

- Неужели ничего общего вообще нет? Ни внешне, ни внутренне?

- Мало! Правда, у всех есть что-то общее с моей мамой. Ведь связь между матерью и сыном - сильнейшая в мире, и из мужчины этот эдипов комплекс никогда не выходит до конца. Словом, любимая женщина чуть-чуть должна быть мамой, чуть-чуть - любовницей, чуть-чуть - хозяйкой... Всем по чуть-чуть! Но в одном лице.

- В музыкальной грамоте - семь нот... У вас - семь жен. Случайное совпадение?

- Ха-ха-ха! Кстати, вы мне первый об этом сказали, такое открытие совершили! Возможно, восьмой поэтому и не будет! Я действительно считаю, что это мой счастливый брак «на всю оставшуюся жизнь».

- Говорят, вы поддерживаете отношения со всеми своими бывшими женами. Как вам удалось то, что не удается почти никому из публичных людей?

- Трудно ответить однозначно. Я думаю, что это скорее данность природная - так тянет, так душа зовет. Так даже из эгоистических соображений - лучше и комфортнее в жизни. Я никогда не говорил плохо ни об одной из своих бывших женщин. Никогда не делил ни с кем имущества. Уходил и начинал жизнь с нуля. Наверное, в этом одна из причин, что они не только со мной ровные отношения поддерживают, но и между собой дружат, общаются! С легкой руки Наташи Андрейченко появилось даже шутливое выражение: «Пора создать клуб жен Дунаевского».

- У вас четверо детей. На сегодняшний день есть шанс, что кто-нибудь из них продолжит династию композиторов Дунаевских?

- Можно сказать, что единственный шанс - моя старшая дочка Алина. Она живет в Париже, там организовала рок-группу. Пишет музыку, поет, аранжирует. Мое мнение: она талантлива. Хотя добиться успеха за рубежом очень сложно.... А больше никто! Старший сын Митя подавал надежды, у него большие способности: и музыкальные, и актерские. Даже какое-то время в голливудскую актерскую школу ходил. Но принял решение посвятить себя настоящему мужскому делу - он финансист, работает в крупной швейцарской компании. Средняя дочь, видимо, отдаст себя театру. А младшая Полина, ей всего 8, пока еще не определилась, что ей интереснее.

- Вы едва ли не единственный из наших композиторов, работавших в Голливуде. В чем Америка повлияла на вас как на музыканта?

- Я прожил в Лос-Анджелесе 9 лет. Работал над музыкой к фильмам и шоу в Атлантик-Сити, на телевидении. Говорить, что в США я имел шумный успех, не буду. Работал на хорошем профессиональном уровне. Для меня Америка - это прежде всего их технологии, совершенно другие отношения внутри творческих коллективов. Они более жесткие и более конкретные, точные. Не важно, в музыке или в кино. Технологически там действительно все обустроено. И это стоило перенять.

- А планов остаться на «фабрике грез» изначально не было?

- Наоборот, были! Но душа и работа позвали сюда. А теперь на пенсионный какой-то период, может быть, снова в Америку поеду... (Смеется.) Я точно так же скучаю и по любимым американским местам тоже.

- Лет десять назад на вопрос, как отдыхаете, вы отвечали: «Водка, плавание, теннис. И ничего больше». Что ответите на этот же вопрос сейчас?

- Да вот точно так же. Это же вещи веч-ны-е! Например, теннис для меня - это не только игра и физическое удовольствие, но это и общение, и времяпровождение, и уход от всякой рутины и ерунды. Водка - это не просто выпивка, а это тоже любимые друзья, с которыми ты общаешься, делишься, они наполняют тебя. Плавание для меня - это прежде всего море. Без него я вообще не понимаю, что такое отдых. В горах мне неинтересно. Лыжи? (Морщится.) Я катался на лыжах - максимум один-два дня. А вот море никогда не надоедает.

- Закономерный вопрос: Максим Дунаевский - удачливый человек?

- Думаю, что да! Все мои фильмы здесь и то, что я попал на работу в Голливуд, есть моменты несомненного везения... Мне недавно мой друг - один из богатейших людей страны - сказал: «Знаешь, Максим, мне в жизни никогда не везло!» После этого мне хотелось упасть со стула... (Смеется.) Вот он не считает, что его миллиарды - это фарт, удача, все, что у него есть, он заработал кровью и потом. А я, у которого нет в наличии и малой доли того, называю себя везучим. Согласитесь, парадокс! И главное, что я себя таковым всецело ощущаю.

Андрей Колобаев


Просмотров: 672
Поделиться

Полезная информация

Загрузка...
Следующая новость Александр МАРШАЛ


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.