Сегодня 25 мая 2017 г., четверг, 23:14USD 56.07 -0.2042EUR 63.01 0.0913
Статьи газеты «Мир новостей»

Михаил Светин учил Райкина смеяться

16 мая 2013
hits 783
Михаил Светин учил Райкина смеяться

Прошлый год у Михаила Светина был сплошь юбилейный: 55 лет творческой деятельности, 30 - работы в питерском Театре комедии. Плюс собственное 80-летие в декабре. Популярнейший актер, любимец публики, уморительный комик, лицедей, «чародей и маг» отметил его по-актерски - на сцене, сотым спектаклем «Тень» по пьесе Е. Шварца, где все эти три десятилетия он с блеском играет роль министра финансов. Светин сыграл более чем в ста картинах. Да в каких - «Агония», «Не может быть!», «Чародеи», «Сильва», «Безымянная звезда», «Дон Сезар де Базан», «Любимая женщина механика Гаврилова», «Будьте моим мужем», «Человек с бульвара Капуцинов».

Удивительный дар. Удивительная судьба. И это при том, что Михаилу Светину, казалось бы, изначально “не светили” ни театральные подмостки, ни тем более слава киноактера. Судите сами. Он с детства то и дело был жертвой своего бурного темперамента и неуживчивого характера. Его выгоняли из школы, из армейского оркестра, с Киевской киностудии, из Театра Райкина и даже из загса... Он не был принят ни в один из московских театральных вузов - его в глаза называли бесперспективным, ссылались на дефект речи, на маленький рост. Но, как сегодня признается актер, эти “временные неудачи его только закалили”. В результате он прошел суровую школу провинциальных театров и сменил их немало - семь! Причем тоже из многих уходил не по собственной воле. В кино впервые снялся в 44 года, а “проснулся знаменитым” после роли Фомы в музыкальной киносказке Константина Бромберга “Чародеи”. “И все же, - подводит промежуточный итог 80-летний актер, - мне удалось многое. Мне нечего прибедняться. Скромность для актера - это путь к неизвестности!”

- Михаил Семенович, одна из ваших программ называется “Смешные истории с маленькими неприятностями”. Название взято из собственной жизни?

- Фраза - из моего любимого писателя Михаила Зощенко. Но действительно очень похоже на мою жизнь. У меня вся она состоит из смешных историй. Иногда они с очень грустным оттенком. К моему огромному счастью, не все!

- Самый грустный этап в вашей жизни?

- Их было множество... Бывало, что друзья “продавали”, подставляли. Очень трудно дружить с артистами. Актерская зависть не знает границ. А самый трудный этап, наверное, детство. Я родился в Киеве, на Бессарабке - в самом хулиганском районе... Вспомнил “показательный” случай! Меня все очень любили, потому что я всех веселил, хохмы всякие рассказывал, болтун, в общем, был страшный. В детском саду как-то вместо “спасибо дорогому Сталину за нашу счастливую жизнь” громко сказал “спасибо счастливому Сталину за нашу ДОРОГУЮ жизнь”. Родителей чуть не посадили.

- Кем в детстве мечтали стать?

- Только актером! Мне было года три, когда я начал выступать перед зрителями. Я танцевал фокстрот, а в качестве вознаграждения получал что-то вкусненькое. На вопрос, кем я стану, когда вырасту, отвечал не задумываясь: “Артистом”. А когда посмотрел “Огни большого города” и другие чаплинские фильмы, я стал отвечать совсем нахально: “Чаплином!” Мол, хочу так же играть, смешить. (Смеется.) Вбил себе в голову: хочу быть знаменитым, как он. Я - упрямый человек. Если что сказал, так и должно быть.

- Жгучее желание веселить окружающих когда проявилось?

- Еще в школе. Помню, уже там я вел с учителями “борьбу за внимание аудитории”. Садился на первую парту и рассказывал ребятам анекдоты. На уроках поднимал руку, задавал дурацкие вопросы, гримасничал, паясничал, болтал без умолку - в общем, цирк устраивал. Бывало, уроки срывал. Класс содрогался от смеха! Я же постоянно ощущал себя как на сцене! От меня ждали “номеров”, и я не мог обмануть этих ожиданий! Учителя умоляли: “Миша, мы поставим галку, что ты был, только не приходи, пожалуйста!” После окончания восьмого класса меня вызвал к себе директор, показал мой табель, где было написано “переведен в 9-й класс”, и сказал: “Миша, уходи из школы, чтобы я больше тебя не видел”. Там, наверное, долгие годы не могли нарадоваться, что избавились от меня.

- В кого вы такой шебутной уродились?

- Думаю, все, что у меня есть, - это от бати. Он был родом из-под Одессы. Его родной город, между прочим, носит уморительное название Крыжополь. Это так, к слову... У него не было никакой специальности, но был безусловный талант. Его приглашали на все праздники, чтобы было весело. Он развлекал публику, заразительно вел свадьбы, танцевал так, что все хохотали. Не знал ни одной ноты, но брал любой инструмент - гармошку, скрипку, садился за пианино... У отца был абсолютный слух. Этим и кормился. А вот работать нигде не хотел - был ленивым. Так и у меня, кстати. Я не умею работать, умею только выступать, рассказывать, смешить.

- Мечтали стать актером, а поступали в музыкальное училище...

- Это очень смешная история! После войны у нас снимал угол студент дирижерского факультета. Я познакомился с ним, и мне очень понравилось, что работа у него непыльная, платят хорошо. Я решил выучиться на дирижера. Я включал репродуктор, махал руками и тренировался дирижировать перед зеркалом. Подготовился, как мне казалось, отлично, пошел поступать. Большой зал, уважаемая комиссия. Включили “Песню о Сталине”. Я “продирижировал”, поклонился - никто не хлопает. Спросили: “Молодой человек, где вы стажировались?” Я говорю: “Дома, перед репродуктором”. Они чуть не попадали со стульев от хохота. На лестнице подошел ко мне директор этого заведения: “Вы нам очень понравились”. Я говорю: “Естественно!” Ну я вообще очень скромностью не отличался. “Только поступайте к нам на класс гобоя”. А я понятия не имел, что такое гобой, но поступил и окончил...

- Вас не приняли ни в один театральный вуз. Чем объясняли такое решение в приемной комиссии?

- Меня не приняли в ГИТИС и в Вахтанговское училище. В ГИТИСе мне сказали, что я талантлив, но у меня верхние передние зубы широко расставлены, мол, свист будет... Что делать? Я не растерялся. Увидел афишу “Гастроли Театра Райкина”. Выяснил, что маэстро остановился в гостинице “Москва”, и отправился прямиком к легендарному актеру и режиссеру в гостиницу. Караулил его шесть дней - приходил в гостиницу как на работу. Вдруг вижу: выходит сам Райкин - черные волосы с седой прядью в чубчике. Мне было двадцать два года - молодой, наглый. Я моментально преградил ему дорогу: “Хочу у вас работать!” “Будь вы хоть трижды талантливы, не могу вас взять, штат - всего 12 человек!” - воскликнул Аркадий Исаакович и... уходит от меня. Догоняю: “Ну хоть послушать меня вы можете?!” - “Послушать могу... В Театре Маяковского завтра в час”. Как раз закончилась репетиция, актеры отдыхали. “Давайте на сцену! - предложил мне Райкин. - Читайте!” Я вылез на сцену, читаю программу, с которой провалился в институте. Смотрю, слушает. “Вы, безусловно, способный человек, - сказал Райкин. - Беру вас в наш театр учеником!” В общем, повезло. Выбил для меня ставку в Министерстве культуры... Мне даже платили зарплату, причем огромные для меня деньги! Однако на сцену пока не выпускали - у меня в ту пору был очень сильный выговор украинский. А мне-то играть хотелось!

- Из-за чего же вы расстались?

- Опять же - по молодости, по глупости. И сейчас, к сожалению, не могу сказать, что сильно поумнел. А тогда я не только скандалил и требовал, чтобы мне дали что-нибудь публике показать, меня понесло тогда - пить начал, черт знает что вытворять... Я еще и Райкина учил, как надо правильно играть, замечания делал! Говорю ему: “Вот вы выходите, все играете хорошо, а уходите вы совершенно неправильно”. Крыша поехала! С одним артистом я даже подрался, сказав ему, что он полная бездарность. Однажды я заявил Аркадию Исааковичу: “Или вы меня выпускаете на сцену - или я ухожу!” И дверью демонстративно хлопнул. Словом, долго он меня терпел и все-таки выгнал...

- Сильно переживали?

- Никогда! Наоборот, может, это и к лучшему произошло: Райкин один такой был. И если б я остался, то всегда был бы номером вторым. А мне хотелось быть первым! Я всегда был оптимистом. А из-за своей самоуверенности был убежден, что я лучше всех и что рано или поздно окружающие это тоже увидят. Я как ванька-встанька: хоп - и снова встал на ноги! Поэтому нисколечко не расстроился, а поехал работать по провинциальным театрам.

В Кемерове я сдружился с Жорой Бурковым. У нас парочка такая хорошая составилась - он играл героев, а я слуг. Жора был моим единственным другом из артистов... Я считаю, моя “школа” была ничуть не хуже, а может, даже и лучше многих театральных институтов! Думаю, именно поэтому меня пригласили в Ленинград. Меня отовсюду или выгоняли, или я сам уходил. И только в Питере застрял на столько лет! Там я сразу начал сниматься в кино, хотя мне было уже за сорок.

- Если не ошибаюсь, в большом кино вы дебютировали в фильме Элема Климова “Агония”.

- Совершенно верно! Леша Петренко играл Распутина, а я - филера Терехова, который за ним все время следил.

Я обожаю играть в сказках, люблю всяких королей, гномов, необычных персонажей. Они и мудрые, и смешные одновременно... Я снялся в десятке сказочных фильмов: “Осенний подарок фей”, “Захудалое королевство”, “Сказки старого волшебника”, “Она с метлой, он в черной шляпе”. И совершенно точно могу сказать, что дети меня любят. Сразу узнают во мне своего человека и ко мне льнут. Всегда! Я восемь лет в Малом драматическом играл Карлсона, “который снова прилетел” - с этим пропеллером, кнопкой, песнями, прыганьем и полетами. А в антракте дети заваливали меня конфетами и шоколадками, и я вынужден был при них все это съедать, дабы не разубедить их, что я Карлсон! Я бы и сейчас с удовольствием сыграл эту роль. Еще обожаю оперетты! Обожаю, где мне дают попеть! Ты себе даже не представляешь, как люблю я это дело!

- Ваша самая любимая кинороль?

- Начальник станции в “Безымянной звезде”. Там моя тема - “маленького простого человека”.

- Уже много лет один из главных новогодних телехитов - “Чародеи”. Какие воспоминания у вас об этом фильме?

- Благодаря этому фильму меня знают все. На улице до сих пор пройти спокойно невозможно: люди не только улыбаются, но и целуют и вообще черт знает что со мной проделывают... Ладно еще женщины симпатичные, а то бывают и мужики, и в губы! (Смеется.) А если серьезно, то “Чародеи” - это чудесная, добрая, волшебная сказка, это любовь. Слава богу, народ ее смотрит, любит. Люди устали от кровавых сериалов, диких “стрельбищ”. И актеры чудесные снимались в нашей картине - Саша Абдулов, Семен Фарада... Только... Ох, а как вспомню, сколько же я, бедный, намучился, когда меня подвесили на ремнях в павильоне, подняли на большую высоту под потолок. Потом пошли покурить, а обо мне забыли. Заговорились! Это ж Одесса. Там, пока анекдоты не потравят, не успокоятся. Я висел-висел и начал кричать... (Хохочет.)

- В киношных кругах давно известно, что характер у вас, мягко говоря, крутой и режиссерам работать с вами тяжело. Или вы так не считаете?

- (Вздыхает.) У меня отвратительный характер! Я несговорчивый и капризный. Режиссеры всю жизнь со мной мучаются. Ох, жизнь меня частенько била. И, наверное, справедливо: за упрямство, за мелочь, которую я вдруг ставил во главу. Я очень принципиальный человек. Даже известные крутостью режиссерского нрава Георгий Данелия, Леонид Гайдай и Петр Тодоровский здорово со мной намучились. Отказался сниматься в последнем фильме у Гайдая. Ни один человек в здравом уме не стал бы этого делать...

- Но почему?

- С Гайдаем мне всегда очень легко было. Он понимал актерскую суть и меня очень любил. Но я сделал одну большую ошибку. В фильме “Частный детектив” я играл отца героиньки - бегал, падал, ловил преступников. И когда нас пытались утопить, девочка меня спрашивала: “Папа, что будем делать?” Я отвечал: “Надо прощаться”. И тут от Леонида Иовича приходит новый сценарий, где я читаю: русская мафия в Америке, мой герой - Кац, которого потом сыграл Джигарханян. Его спрашивают: “Ну, господин Кац, что будем делать?” Я должен был говорить: “Надо сдаваться”. То есть роль - почти один к одному. Я даже рассердился. Гайдай спрашивает: “Миша, ну а какую роль вы в таком случае хотели бы сыграть?” И вот какой же я глупый человек! Я ему отвечаю: “Надо подумать”. Конечно, Леонид Иович обиделся. И ответил: “Ну, до лучших времен”. Я очень об этом жалею. Проявил принципиальность там, где не нужно. В других картинах снимаюсь - порой во всякой ерунде. А у самого Гайдая вдруг пошел на принцип.

Да и с Данелией, великим режиссером, когда он меня позвал в “Афоню”, я себя не лучше вел... Он меня принимал как лучшего гостя, уговаривал, что снимет мои одиннадцать съемочных дней за три, а заплатит за все одиннадцать... Ради меня он был готов поднять в пять утра всю съемочную группу, к семи снять мой эпизод и отправить самолетом домой... А я поссорился с ним. Умудрился психануть. Сказал: “Завтра не могу”, потому что обещал кому-то именно завтра сниматься на телевидении, хотя снять этот эпизод, наверное, можно было и в любой другой день. Отказал, потом очень жалел, но поезд уже ушел... Может быть, стоило меньше капризничать, не знаю. У меня всегда все наоборот: где нужно - отказываюсь, а где не нужно - соглашаюсь. Но такой уж я уродился! И жизнь меня не переделала!

- Помню, как на одном творческом вечере вас спросили: Михаил Семенович, вы ловелас?

- И я ответил, что за девочками я начал бегать еще в детском саду. И всю жизнь обожаю женщин. (Смеется.) В общем, да - ловелас я был тот еще! Люблю флиртовать. И женщины меня любят, не буду скрывать. Жена до сих пор меня ревнует!
«Браку поневоле» с актрисой Брониславой Проскурниной более 50 лет


- Тем не менее в семейной жизни вы - образец для подражания: больше 50 лет живете со своей единственной женой Брониславой Проскурниной, актрисой Малого драматического театра.

- Это парадокс! Загадка, которую я сам разгадать не могу всю жизнь! Хотя, с другой стороны, все просто. Если я люблю, то это серьезно! В 25 лет я как приехал из Киева в первый театр - в Камышин, так и женился на ней. Спектакль, в котором мы оба были заняты, назывался “Брак поневоле”, по Мольеру. Бронислава играла Доримену, а я - гнусного плешивого старикашку Сганареля. Мой герой по ходу действия то и дело за ней гонялся, всячески соблазнял ее. И добегался, дособлазнялся! Результат: вот уже больше полувека наш “брак поневоле” длится. Самое смешное, что, когда мы пришли подавать заявление в загс, меня вместе с ней в очередной раз выгнали. Выяснилось, что невеста - несовершеннолетняя...

- Ваша дочь Светлана не пошла по родительским стопам. Вы сильно из-за этого расстроились?

- Она математик, вышла замуж за русского программиста и уехала с ним в Америку. Но, если честно, я очень хотел, чтобы дочка стала актрисой. Она категорически отказывалась, чушь разную болтала: “Я не буду хорошей актрисой, на мне природа отдыхает”. Я ей говорил: “Я медведя научу играть, это не так трудно!” Зато младшая внучка, Сашенька, настоящая актриса: шустрая, танцевать, как и я, очень любит. Играет на фортепиано. А как она чувствует камеру! Вся в меня... Режиссеру ничего делать не надо - снимай хоть сейчас. Старшая, Аня, стала художницей, и что вы думаете? Продает картины, участвует в выставках! Никто не ожидал, что она больше отца зарабатывать начнет! Словом, не в меня пошла... Слишком трудолюбивая. Но я все время рвусь туда - к ним. Скучаю!

- У каждого актера есть несыгранная роль-мечта... У вас она есть?

- К сожалению, я не сыграл несколько “своих” ролей - Швейка, Шмагу из “Без вины виноватых”. Я такой счастливый, когда мне удается не только рассмешить зрителей, но и заставить их взгрустнуть. Всю жизнь мечтал найти такую роль, как у Чарли Чаплина в “Огнях большого города” или в “Новых временах”. Мой любимый жанр - трагикомедия. Обидно, что мне не дали роль Паниковского в сериале “Золотой теленок”. Его гениально сыграл Гердт в фильме Швейцера. Я ее знаю, чувствую. Она трагикомическая, точно моя! С моей-то фактурой... Я бы, конечно, там кайфовал. Такой роскошный старик!

- Не удержусь от провокационного вопроса. Ваше мнение: комиками рождаются или становятся?

- Для того чтобы играть комедийные роли, нужен талант от Бога, нужна редкая искра. Научиться этому нельзя. Это качество дается от рождения. Недаром же говорят: этот смешной, а этот несмешной. И все.

Когда я показывался Райкину на сцене Театра имени Маяковского, то читал чеховского “Оратора”. Я начал: “В одно прекрасное утро хоронили коллежского асессора Кирилла Ивановича Вавилонова, умершего от двух болезней, столь распространенных в нашем отечестве, - от злой жены и алкоголизма”. Тут Райкин прыснул. Я остановился: “Ну что?” Он говорит: “Продолжайте, продолжайте”. Я, значит, был смешной. Сам по себе. Этому не научиться, не объяснить и не определить. Комик сам по себе - “штучный товар”. Его выход, его глаза, его улыбка - все должно навевать смех. Как это объяснить - я не знаю, не знаю...

- Вас ведь во многие московские театры приглашали. Почему не поехали?

- Марк Захаров двухкомнатную квартиру мне обещал, а Гончаров слезно умолял: “У меня бумага от Ельцина! Мне Светин нужен!” Но не лежит у меня душа к Москве. Здесь все куда-то бегут, торопятся. Хотя актеры из Питера с радостью уезжают туда работать, у меня всегда все наоборот. Когда все идут туда, я - обратно. Если все ложатся спать, я в это время только встаю. Такой характер. Все у меня не так, как надо.

- Чем заполнена ваша жизнь помимо творчества? Чем любите заниматься дома?

- Я, кроме театра, ничего не люблю. Зато люблю его так, что по лестнице нашего Театра комедии до сих пор поднимаюсь только бегом.

- Неужели?

- Я взрослым себя до сих пор не ощущаю. Вы видели “Свадьбу Кречинского”, “Тень”? Я пляшу, бегаю, падаю, меня бросают на пол. А я обожаю падать-вставать, лететь, танцевать... С детства все это ловко получалось и до сих пор.

- Как вам удается держать себя в такой отменной форме?

- Вот на этот вопрос я сам не знаю ответа. Мне операцию на сердце сделали 15 лет назад... Но стараюсь. Каждый раз даю себе слово: это нельзя и то нельзя. Например, пить - все, отпил свое, хватит. Бросил курить. Но я все равно веду не самый здоровый образ жизни. Диет не придерживаюсь. Ложусь в три ночи, засыпаю к шести, пью снотворное. Я совсем мало сплю, и утром, когда встаю, меня лучше не трогать. Но потом разгуляюсь - и как все несется... Может, мое счастье в том, что меня любили и любят.

- Сегодня интересные предложения сняться рассматриваете?

- В кино, к сожалению, хороших предложений нет. Зовут, присылают сценарии, но обычно мне не нравятся ни фильм, ни роль, ни режиссер. Год назад снялся в Крыму в картине “Алые паруса”, и пока это последняя моя работа. Мне неинтересно играть то, что уже сыграно, лишь для того, чтобы сняться. И вообще, несмотря на обилие киноролей, моя настоящая любовь - это театр. Потому что в театре есть живой зал. Живое общение со зрителем - это такой кайф...

- Говорят, вы подумываете написать мемуары... Есть в загашнике нечто такое, от чего театральный гламур содрогнется?

- Мои друзья уговаривают книгу написать, а я отнекиваюсь. Ну ленивый я! И папа мой таким был. Если бы жизнь не заставляла, мы б ни за что не работали!

Андрей Колобаев


Просмотров: 783
Поделиться

Полезная информация

Загрузка...


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.