Сегодня 25 января 2017 г., среда, 04:39USD 59.21 -0.2866EUR 63.62 -0.3199
Статьи газеты «Мир новостей»

Рок-н-ролльный диссидент Константин Кинчев

16 мая 2013
hits 1080
Рок-н-ролльный диссидент Константин Кинчев

Их мало осталось на сегодняшнем рок-небосклоне - “парней с гитарами”, бунтарей 80-х, истинных героев своего времени, вышедших из подворотен и ставших кумирами целого поколения. Но как раз он, Константин Кинчев, остался и занимает это место по праву. Он не рвется на телеэкраны, не мелькает на светских тусовках, редко дает интервью. Да и зачем все это человеку, который давно всем все доказал?! Он не скрывает, что прошел этот путь не по прямой, с шараханьями и переборами, но никогда своей личной генеральной линии не изменял. И когда его чуть не отправили за решетку в 1987-м, и на баррикадах Белого дома, и когда крестился, приняв православие. Он и сегодня, накануне своего пятидесятилетия, выглядит как полководец на лихом коне. Тем более что за спиной у него, как и двадцать лет назад, преданная “Армия “Алисы”.

- Здравствуйте, Константин Кинчев! Великий и ужасный...

- По-вашему, я превратился в Урфина Джюса?

- Да нет... И все-таки признайтесь: был же период в конце 80-х и 90-е, когда Костей Кинчевым попугивали молодежь? Особенно после фильма “Взломщик”...

- Мне кажется, и сейчас попугивают. Шлейф-то колоссальный за моей дорогой стелется. Правда, он весь придуманный - на домыслах да на сплетнях, к действительности не имеющий никакого отношения. Создающий превратное впечатление о персонаже (т.е. обо мне. - К.К.) Для кого-то он кажется ужасным, для кого-то великим. Только и то и другое - неправда.

- А что - правда?

- Да просто человек и все... Живу себе своей жизнью. Делаю то, что считаю нужным. При этом, правда, не обращаю внимания, удобно это кому-то или нет, нравится или не нравится. Поэтому и получал по башке в свое время. Да и до сих пор получаю.

- Не будем о грустном... В этом году у вас тройная дата. Может, затронем “этапы большого пути”? Прекрасно помню те замечательные времена, когда все подворотни Москвы и Питера были исписаны автографами “Армии “Алисы”. А с чего началось ваше “рок-н-ролльное диссидентство”? Может, с дедушки - репрессированного болгарского революционера?

- С дедушки-революционера началось обретение имени. Когда я “заболел” тяжелым роком и понял, что хочу в этой жизни быть рок-звездой и никем другим, я взял его фамилию и стал Кинчевым. Хотя по паспорту я по-прежнему Панфилов. Это было 35 лет назад, то есть в ту пору мне было 14 лет. С хвостиком...

- А до этого о чем мечтали?

- До этого я хотел быть звездой хоккея. (Смеется.) Но поскольку Господь дал мне трезвый ум, то на каком-то этапе своих занятий спортом я начал осознавать, что буксую, что я не лучший в нашей команде и чисто физически не смогу добиться больших успехов в хоккее. Поэтому я переквалифицировался в рок-звезду.

- Наивно предполагать, что все было так просто: решил, взял гитару, собрал стадионы... Для начала нужен хотя бы музыкальный слух, я уж не говорю об искре Божьей.

- Бесспорно. Просто когда меня рок-музыка захватила, я начал думать, как эту мечту воплотить в жизнь. Первое - овладеть инструментом. И я начал учиться - до кровавых мозолей на пальцах. А усидчивость и упертость у меня были всегда. Обложился учебниками по теории музыки. Поступил в школу джазовой импровизации по классу бас-гитары на Каширке. Потом из всего двора выбрал самых музыкальных ребят, и мы создали группу. На соседней фабрике был красный уголок с инструментами. Нас туда взяли с условием, что мы будем играть туш во время награждений почетными вымпелами передовиков и ударников производства. Вот с этого все началось...

- Александр Градский на вопрос, как он начал петь, ответил: “В десять лет, но хреново”. А вы?

- С того момента, как я услышал песню Sweet Leaf с альбома группы Black Sabbath “Master Of Reality”, которая с кашля начинается. И честно скажу, что после школы я любил проводить время так: надевал мамин парик, включал тяжелый рок и часа по три кряду кривлялся перед зеркалом. Имитировал пение, оттачивал сценодвижения. Кстати, это в итоге мне потом очень пригодилось.

Году в 1977-м мы уже играли на танцах. Поскольку в это время всех рокеров выперли из Москвы, мы обосновались на танцверанде в Красногорске, в зеленом парке. Пели репертуар Deep Purple, Black Sabbath, Сreedence... Правда, пели “на птичьем языке”, поскольку не знали английского. Помню, каждое наше выступление традиционно начиналось с массовой драки, а песне на третьей все прекращалось. Но музыкантов не трогали и очень уважали.

- В вашей биографии значится певческое училище при Большом театре. Неужели Константин Кинчев пел арии из итальянских опер?

- Учился петь арии... Занимался вокалом, актерским мастерством, изучал итальянский язык. Кстати, очень забавная история вышла с моим поступлением. Сидел я в своей любимой пивной в районе ВДНХ, где я жил в ту пору; видимо, выпил крепко и, как обычно, что-то громко спел. Подходит парень, тоже поддатый: “У нас в училище при Большом театре заканчивается прием. Не хочешь попробоваться?” Оставил свой телефон. Я пришел на второй тур, спел романс “Гори, гори, моя звезда”. И меня взяли. Согласитесь, когда тебя принимают в такое музыкальное заведение со второго тура, без первого и третьего, это тешит самолюбие. Но через год я ушел.

- ?!

- Характер сильно амбициозный. Я был не удовлетворен ролью восьмого номера в хоре, а вокальных данных для того, чтобы быть солистом, у меня явно не было.

- У вас с детства такой максималистский характер и принцип не удовлетворяться малым?

- У меня было неистребимое желание петь свои песни, и только это мной двигало. Вообще-то я оптимистичный человек по жизни. По крайней мере, стакан я всегда воспринимал как наполовину полный, а не как наполовину пустой. Но, поскольку рос во дворе, разумеется, характер оттуда. Я не был пай-мальчиком. В детстве и юности дрался каждый день практически. Да и потом...

- А как вы оказались в Ленинградском рок-клубе?

- В конце 70-х в Москве сильная зачистка началась. Заниматься роком было нельзя - столицу вычищали от “тлетворного влияния Запада”. Как раз в это время я первый раз уехал в Питер и был поражен его духом свободы и раздолбайства. А еще я попал на первомайскую демонстрацию, увидел разницу между тем, как питерцы и москвичи отмечают этот праздник. Питерцы отмечали от души. Идут нескладными рядами, пьют пиво из бидонов или целлофановых пакетов... Плюс в Питере была хоть какая-то отдушина - был мощный рок-клуб.

Словом, я был совершенно очарован местной атмосферой. И начал туда все больше и больше наезжать. А в олимпийском 80-м я вообще сбежал из Москвы, жил в Питере все лето, обрастая знакомствами.

- Говорят, вы уехали еще потому, что у вас в ту пору был крутой роман.

- Знаете, это тот случай, когда все шло параллельно... Действительно, там жила моя любимая девушка Аня, на которой я потом женился и от которой у меня сын Женька. В 1980-м наш роман закрутился, в 1982-м мы поженились и прожили вместе до 1989 года. Потом у меня появилась моя нынешняя и, надеюсь, окончательная любовь - Саша.

- А слава когда пришла?

- Смотря о какой славе говорить. Я был известен в “узких кругах” практически уже через год после того, как взял в руки гитару. Когда появились собственные песни, мои друзья начали их оценивать, и никто особо не плевался. Это давало мне импульс: значит, что-то в этом есть. Дальше друзья друзей начали слушать. И потихонечку пошло. Когда я перебирался в Питер, то некоторое время играл и пел свои песни по квартирам - на квартирниках. И у меня уже были свои почитатели.

А потом... Поскольку как иногородний я не мог вступить в рок-клуб как самостоятельная единица, я принял предложение и пришел туда в составе “Алисы”. Но со своим репертуаром.

В ноябре1984-го мы начали репетировать, в феврале сыграли первый концерт. А признанной звездой я стал в один день - во время третьего рок-фестиваля, который добил всех уже окончательно. Когда мы вышли, спели шесть песен, такое началось... Я хорошо помню, как все сидели с открытыми ртами, глядя на наше выступление.

- Обстановка в рок-клубе в те годы была демократичной? Или как и везде - худсоветы, стрижки, допинг-контроль...

- Проверялись и литовались только тексты песен - всех интересовала только идеологическая составляющая. Но нам разрешались некие хитрости, которые в принципе я внедрил, а завлит отдела рок-клуба Нина Александровна Барановская их с радостью приняла. Например, я приносил текст, явно не созвучный идеологии марксизма и ленинизма, но эпиграфом ставили слова: “Песня посвящается борьбе трудового народа дружественной Анголы против апартеида” И все - иди и пой! За незалитованные песни могли исключить из рок-клуба и лишить права выступать. А так как нам нравилась атмосфера рок-клуба, все мы дорожили возможностью выступать под его эгидой, поэтому мы вели себя там достаточно по-свойски.

- Чем атмосфера была классная?

- Она была абсолютно бессребреническая и очень творческая. Все же выступали бесплатно и при этом были как единое целое... Сколько лет прошло, но я до сих пор поражен, насколько все самобытно и интересно. Вот что давал рок-клуб, когда не было ни форматов, ни желания во что бы то ни стало добиться дивидендов от жизни в виде славы и денег. Бесспорно, это был “золотой век” рок-н-ролла в России.

- На что же рокеры, и в частности вы, жили?

- Я работал с 16 лет. Фрезеровщиком на заводе, чертежником, художником-оформителем и даже натурщиком в Суриковском училище. Просто искал работу с ненормированным графиком, чтобы было свободное время для занятий рок-н-роллом. И деньги зарабатывать научился. Был период, когда я одновременно совмещал должность пожарного в Театре Маяковского, грузчика в булочной и администратора в женской баскетбольной команде. И заработок у меня был 400 рублей - по тем временам очень хорошие деньги. А уж когда в “Алису” пришел и отовсюду пришлось уволиться, меня и мою семью кормили только квартирники. Жить-то на что-то надо было. Потому что даже за роль во “Взломщике” я получил какие-то смешные копейки. За то, что “Мелодия” издавала миллионными тиражами наши пластинки “Энергия”, “БлокАда”, мы получали по существующим в ту пору тарифам 1/10 копейки с проданного экземпляра. То есть, считай, тоже ничего. А мой квартирник стоил от 20 до 40 рублей. В месяц выходило рублей 320. Нормально! Нам с женой и сыном хватало. Я свою гитару-двенадцатиструнку “кормилицей” называл.

- За подпольные концерты могли и срок впаять...

- Определенный риск был. Тем более что на квартирах частенько устраивали облавы. Но у меня уже в то время был свой “импресарио”, который за 5 процентов комиссионных брал всю организацию на себя, загодя собирал все деньги и исчезал. А если начинался шмон, Кинчеву предъявлять было нечего. “Мы отмечаем день рождения!” И все, до свидания!

- В серьезные переделки попадали?

- Самый серьезный инцидент был после концерта во Дворце спорта “Юбилейный” в 1987 году, когда власть решила меня “закрыть” всерьез и надолго. Начали травлю в прессе, возбудили уголовное дело и потом полгода так прессовали, что я был вынужден передвигаться по Питеру только со свидетелями. Иначе убили бы. Я не шучу. Я пи’сал кровью в течение полугода, потому что, как только чуть-чуть зазеваешься, тебя закрывают и...

- Били?

- Еще как! Били так, что почки в пятки уходили. 24 часа в сутки наружка, прослушка. Пасли - передавали друг другу как самого кровавого убийцу и маньяка. Но я принципиально из города не уезжал.

- Чем же вы их так разозлили?

- Значит, разбудил лихо... Как я понял, милиция получила директиву от обкома партии. Потому что в какой-то момент ситуация из-под контроля начала выходить. Мне инкриминировали организацию беспорядков, избиение милиции и то, что якобы на концерте я кричал “хайль Гитлер!” и фашизм пропагандировал. И это была их главная ошибка. Мы повезли фонограмму концерта на Петровку, 38, провели экспертизу, которая показала, что ничего подобного не звучало. На самом деле (что тоже потом было доказано) это была спланированная провокация, начавшаяся с того, что милиционеры умышленно толкнули мою беременную жену... А пока следствие длилось, меня периодически отлавливали и молотили.

- И не боялись вас трогать? Все-таки перестройка, а вы - известная личность, к тому же, как сказали бы сегодня, звезда фильма “Взломщик”.

- Кстати, если бы мне не повезло сняться в этой картине, меня бы точно закопали. Но вдруг все “западные голоса” начали трубить по моему поводу. И “конторе” дали отмашку “оставить парня в покое”. Самое удивительное, что мое дело не только закрыли, но и опубликовали опровержение в том издании, которое меня гвоздило. Извинились...

- Как вы познакомились с режиссером “Взломщика” Валерием Огородниковым?

- Он ходил по рок-клубу в поисках персонажей для своего нового кино. Нашел меня.

- Вы там очень органично смотритесь. Как восприняли “алисаманы” выход картины?

- Она добавила нашей армии народу... Помню, в какой бы город я ни въезжал в 86-м году, везде висели гигантских размеров рекламные плакаты с моей рожей. Потом главный киножурнал СССР “Экран” признал меня “актером года”. Даже приз какой-то дали... Словом, твердо можно сказать: благодаря этому фильму меня узнала вся страна.

- Вы упомянули о рок-братстве и “золотом веке” рок-н-ролла в прошедшем времени...

- Потому что братство распалось еще в начале девяностых! А причины? Просто рокеры отличались от всех остальных людей советского периода тем, что брали на себя смелость петь и говорить то, о чем думало все население страны. Соответственно, было ощущение единения. Когда ты живешь в тюрьме, она объединяет единомышленников для одной великой цели - достижения свободы. Но когда ты эту свободу получаешь, начинаешь понимать, что каждый трактует ее по-своему. Поэтому дальше каждый начинает идти своей дорогой, и братство распадается.

Выход на стадионы показал, что многие в принципе не готовы к таким площадкам. Кто-то с очевидностью понял, что, когда все рамки и запреты сняты, им петь не о чем. К сожалению, много достойных людей из первой волны рок-клубовской умерли - и Цой, и Майк Науменко. А кто-то остался. Шевчук, Гребенщиков, я...

- Ваше мнение: рок-н-ролл поучаствовал в развале коммунистической идеологии?

- Ложная идеология всегда сама себя съедает, потому что основана на лжи, на подмене ценностей. Поэтому она была обречена изначально. А то, что развалили огромный Советский Союз, лично мне очень жалко. Думаю, наши потомки будут задаваться абсолютно правильным вопросом: почему это было допущено?

- Какие нравственные ценности вам жаль больше всего из того времени?

- Нравственные ценности всегда одни и те же, и все они сформулированы в Евангелии. Они ко времени не имеют отношения. Они имеют отношение к Вечности.

- У каждой группы своя изюминка, фишка. В чем, по-вашему, фишка “Алисы” - музыка, тексты, Кинчев? Если без ложной скромности.

- Если так, то... (Смеется.) В колоссальной мощи харизмы лидера, которую он не утратил за 25 лет, а может быть, только приумножил... Да я шучу! Самое главное - себя не переоценивать и к собственному величию относиться с известной долей иронии. И все будет нормально.

- В чем принципиальное отличие Кинчева двадцатилетней давности от сегодняшнего?

- Чересчур себя переоценивал, очень многое себе позволял и совершал кучу периферийных ошибок. Но при этом генеральная линия была верной. Она и осталась.

- Периферийные ошибки - пьянство, наркотики?

- Именно это я и имею в виду. Да, глупостей-то я в жизни наделал очень много, переоценивая себя и собственную значимость. Это все из-за “самости” - из-за самолюбования, самосочувствия к себе самому, любимому. Отсюда муки творчества, депрессии, пьянки. А все это можно назвать одним словом - звездная болезнь.

- Переболели?

- Ну конечно! Пил много и запойно - что плохо. Причем это был не бытовой алкоголизм, когда человек ежедневно на дозе и вроде как все нормально. А я подолгу мог не пить, а потом, бывало, дней на пять зависал так, что непонятно где и с кем просыпался. Слава богу, все в далеком прошлом.

- Рок-кумир, звезда экрана, да и просто красивый, харизматичный мужик! Поклонницы по-прежнему прохода не дают?

- С 1989 года, как я переехал к нынешней жене, так все и прекратилось. Живем в любви, и, слава богу, скоро 20 лет совместной жизни будем отмечать. В этом плане все вовремя произошло. Хотя было время... Как в 14 лет я стал звездой для девочек в пионерлагере, так с тех пор не был обделен вниманием женского пола. (Смеется.) И в этом плане я, конечно, баловень судьбы.

- А с Сашей как познакомились? Была какая-нибудь захватывающая дух история про рок-звезду и одну из тысяч поклонниц?

- Она не была моей поклонницей, правда, как потом выяснилось, “Алису” слушала... Познакомились в какой-то компании, несколько раз пересекались, потом еще и еще. А потом пересеклись на всю жизнь. Она у меня невероятная красавица. Все эти годы вкладывала и вкладывает всю свою душу в наших детей. Думаю, именно поэтому неплохие дети у нас получились.

- Чем они сейчас занимаются?

- У меня трое детей - сын от первого брака и две дочери. Сын Женька работает у меня в “Алисе” администратором, параллельно учится в институте культуры - будет спортивным журналистом. Потрясающе разбирается в футболе! Машка заканчивает театроведческий факультет ГИТИСа. А младшая, Вера, - студентка Школы-студии МХТ, будущая актриса. Самое удивительное, что школа-студия находится в доме на улице Горького, где я родился. И на лекции она ходит в тот самый подъезд, где я жил до 69-го.

- Вы столько лет гнете свою генеральную линию и вообще производите впечатление несгибаемого человека. У вас есть недостатки или слабости?

- Конечно, есть. И лень - прежде всего. Человеку нужно и полезно время от времени себя взнуздывать, заставлять себя перебарывать, преодолевать трудности, все время учиться, в том числе смирению и любви. Да лень мешает.

- Как проводите свободное время? Я читал, что вы заядлый рыбак...

- Это так, приятное времяпрепровождение. Жизнь таким образом сложилась, что я сам себе командир. Поэтому я предпочитаю жить с апреля по ноябрь в деревне между Новгородом, Псковом и Питером, а в Москву приезжаю зимовать. Вот сейчас приехал на зимовку.

- Что вы там делаете?

- Живу на берегу озера, есть катер, на котором я иногда уплываю далеко на север - на Онегу и Ладогу, дней на 5-7. И там нормальную рыбу ловлю - лосося.

- Вы 35 лет в рок-н-ролле. 25 - в “Алисе”. Да и пятидесятилетие - прекрасный повод взяться за мемуары. Не собираетесь написать “страшную правду” о “золотом веке” рок-н-ролла?

- Я не писатель. И потом я очень серьезно отношусь к любому творчеству и прекрасно понимаю, что это процесс, который может отнять у меня несколько лет жизни. За серьезный гонорар взялся бы, а так - не буду. Не мое. Песни совсем другое дело - это вдохновляет, окрыляет и поглощает.

Андрей Колобаев


Просмотров: 1080
Поделиться


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.