Сегодня 23 марта 2017 г., четверг, 11:29USD 57.63 +0.4037EUR 62.26 +0.5391
Статьи газеты «Мир новостей»

Жителей Мохового насильно сделали погорельцами

16 мая 2013
hits 1428
Жителей Мохового насильно сделали погорельцами

Деревня Моховое поселка Белоомут Луховицкого района Подмосковья сгорела только наполовину. Вторую половину силком выгнали из квартир в не пострадавших от огня домах и поселили в новенькие, построенные за счет бюджета коттеджи. Некоторые “погорельцы поневоле” пытаются вернуть свое жилье через суд.
Дом № 20, сгорело только 2 квартиры


По местной легенде, поселок Белоомут получил свое имя от Петра Великого, который проезжал вдоль берега Оки и подивился: “Какой омут белый!” Ближайшую деревню в честь этого события переименовали.

Видать, память об императорском визите здесь жива, поскольку новый район для белоомутских погорельцев построили по примеру Петербурга на болоте. Последний дождь, даже не дождь, а дождик, был позавчера, но на участках стоит вода, и грязь под ногами похлюпывает. Почему строиться решили именно здесь, мне потом проболтались в администрации. Оказывается, на том самом месте хотели строить дома для молодежи, и уже геодезию провели. Поэтому в условиях спешки других вариантов и не было.

Зато дома построили в срок. Не то чтобы совсем построили (если ехать в темное время, в окнах некоторых коттеджей маячат рабочие, спешно заканчивающие отделку), но сдать сдали. Говорят, в самый ответственный момент кончились облицованные пеноблоки, и достраивать пришлось из обычных блоков, прикрыв их потом сайдингом. Я даже видел один дом переходного типа: снизу три ряда облицованных блоков, а сверху - сайдинг. В общем, видно, что спешили, чтобы дать людям жилье до холодов. Молодцы строители, только вот с половиной домов можно было и не спешить...

ПЕРЕЕЗД ВМЕСТО ПОЖАРА

Тамара Михалева встречает меня в своем новом коттедже, полностью заваленном вещами: тут и новая мебель, купленная благотворителями, и старая, из уцелевшей в огне квартиры. Все это помещается с трудом: раньше у нее было две комнаты, а теперь одна. Но двухкомнатного дома не дают, говорят, что и так на два метра больше, чем было. Только что толку от этих лишних метров, если все они в огромной кухне, а комнат стало меньше, вместо раздельного санузла совмещенный, и прихожая практически отсутствует.

“Я все это с удовольствием отдам, - Тамара Федоровна кивает на новый шкаф, телевизор и стиральную машинку, - только верните мне мою квартиру”.

Ее дочь, Наталья Шурыгина, тоже недовольна. С мужем, сыном и снохой она жила в двухкомнатной квартире трех-этажного панельного здания 1989 года постройки. Если считать на всю семью, то Шурыгины вроде как и выиграли - сыну дали однокомнатный домик, Наталье с мужем - двухкомнатный. Но женщине новое жилье совсем не по душе: совмещенный санузел, смежные комнаты, прихожей почти нет. Ни кладовки, ни чулана, даже пылесос поставить некуда. В старом доме у нее точно так же, как и здесь, были все удобства. А еще было очень тепло, и лоджию недавно обустроили. Теперь все это пришлось отдать непонятно кому.

И с землей явный проигрыш. До пожара, хоть все и жили в квартирах, почти каждый имел хозяйство. У Натальи был огород, а у ее мужа - ульи с пчелами, три гаража и две мастерские. А теперь у всех миниатюрные участки по 6 соток, считая то, что под домом, - где тут хозяйством заниматься.

Тамара Федоровна в свои 73 года - старейший житель Мохового и деревенский староста с 30-летним стажем, поэтому имеет определенный авторитет. Сразу после пожара она начала агитировать односельчан за то, чтобы вернуться в старые дома.

“Человек 70 было, кто хотел вернуться, - говорит она. - Сейчас стало еще больше, когда эти курятники увидели”.

Но есть, конечно, и своя пятая колонна - алкаши и бездельники, на которых неожиданно пролился поток благотворительных телевизоров с холодильниками и компенсаций за сгоревшее якобы имущество. По 200 тысяч на человека, между прочим. Можно полгода пить-гулять. И вместо загаженного жилья - новое да чистое. Считай, в сказку попали за счет бюджета и благотворителей. Так что всенародной поддержки инициатива Тамары Федоровны не получила. Но сама она вместе с единомышленниками долго обивала пороги поселковой администрации. А когда мнимые погорельцы поняли, что это бесполезно, то обратились в Луховицкий районный суд. Там сейчас лежит несколько таких исков.

Когда в Белоомут приезжал с официальным визитом подмосковный губернатор Борис Громов, то его кто-то из местных тоже пытался спросить про уцелевшие дома. Но губернатор ему ответил по-военному прямо и резко: мол, нет вашего Мохового на карте, и весь разговор. Кстати, во всех интервью Громов раз за разом повторяет как заклинание: “Деревня Моховое Луховицкого района полностью уничтожена пожаром”.
Дом № 17, вообще не пострадавший от огня, тоже записали в сгоревшие


“ПРИПЯТЬ” ВМЕСТО ПЕПЕЛИЩА

Может, прав губернатор, а местные врут, думал я, отправляясь на пепелище. Но по прибытии в Моховое сомнения сразу пропали. Я в этом году видел немало пожарищ: Требухино, Передельцы, Верхнюю Верею. Так вот, деревня Моховое на них совершенно не похожа, а похожа она на город Припять, целый, но брошенный людьми.

Печален вид опустевших домов. Кое-где окна выбиты, где-то рачительные хозяева захватили на новое место стеклопакеты. Внутри видны веселенькие обои. Хоть сейчас селись и живи.

Дело в том, что Моховое - это на самом деле не деревня, а поселок торфопредприятия. Поэтому все дома там были многоквартирные: от деревянных бараков до панельного дома Натальи Шурыгиной. Бараки как раз и сгорели, а вслед за ними сараи, гаражи и прочие хозяйственные постройки. Сильно поврежден двухэтажный кирпичный дом №19 на 22 квартиры. Но на этом потери заканчиваются. В доме №18, тоже кирпичном и двухэтажном, пострадали от огня две квартиры. В панельном доме №20 из 27 квартир сгорели только две и кухня третьей. Ну а дом №17, где жила Тамара Федоровна, вообще уцелел полностью.

Мне потом попали в руки несколько листов из протокола комиссии, которая признавала граждан пострадавшими от пожаров. Так вот, из 122 квартир, которые там посчитали сгоревшими, огонь не тронул 62, то есть больше половины. Странное решение, и я отправился спросить о нем в белоомутскую администрацию.

“Моховое восстанавливаться не будет, потому что люди там жить не хотят”, - заявила мне начальница организационно-социального отдела Любовь Беленовская.

Это противоречит тому, что говорят сами жители. Но даже если б оно так и было, то с какой стати устраивать великое переселение народов за счет налогоплательщиков?

Чтобы понять, зачем все это проделано, надо разобраться, что же будет с тремя домами, которые записали в сгоревшие. Но это мне не удалось. Хотя в администрации упорно твердят о ликвидации Мохового, здания эти сейчас охраняются. Среди местных ходят слухи, что в них хотят устроить наркологическую клинику, а в квартирах будет жить персонал.

ДЕТСАД ВМЕСТО ДОМА

Впрочем, две белоомутские семьи о переезде в новые дома могут только мечтать, поскольку живут сейчас в полуразвалившемся детском садике “Журавушка”. Это не бомжи какие-нибудь, а честные труженики, работавшие в местном совхозе до того, как тот приказал долго жить. Анатолий Григорьевич Андрейчук и его жена Лидия Васильевна - ветераны труда и вынужденные переселенцы из Казахстана. Совхоз, куда они уже стариками приехали работать, обещал дать жилье, но чуть-чуть не успел. Новый дом для совхозных очередников достроили уже после его закрытия и использовали как-то по-другому. Вот и живут пенсионеры в бывшем актовом зале “Журавушки” под шестью шарообразными люстрами.

Столовую и ванную садика занимает семья Антошкиных: Лидия, Михаил и дочь Галина. Есть еще сын Денис, но он сейчас в армии, миротворцем в Армении. Они точно так же работали в совхозе, только в очереди на жилье стояли не первыми в списке, а вторыми.

Жизнь в “Журавушке” не сахар. Крыши текут, проводка самодельная, а гнилой пол сплошь заложен кусками старой мебели, чтобы ноги не проваливались.

При чем же здесь пожары и погорельцы? А вот при чем: прописать человека в детсаду нельзя, поэтому его жителей зарегистрировали в поселке Каданок, который тоже пострадал от пожара, причем в сгоревшей его части. Обе семьи прописаны в бараке по адресу: Каданок, улица Зеленая, 3. Соседние дома - 2, 3а, 4 и 6 - официально считаются уничтоженными при пожаре, и всем, кто был в них прописан, дали новое жилье. Дом 3 в списке погибших не значится, но нет его и в мире живых. На его месте сейчас угли и обломки кирпича.

Было бы нечестно писать, что барак сгорел. Сначала он развалился от времени, потом был частично растащен на дрова, а пожар стал уже финальным аккордом. Но этим летом Андрейчуки и Антошкины потеряли даже формальное основание для прописки - нельзя же регистрировать людей в чистом поле. Естественно, обе семьи написали заявления с просьбой включить их в число погорельцев.

Но те же люди, которые только что с легкостью записали 62 уцелевшие квартиры в сгоревшие, тут проявили редкостную принципиальность. Обитателям детсада ответили, что им ничего не положено, поскольку фактически в Каданке они не проживали. Выходит, беречь бюджетные деньги в Белоомуте все-таки иногда умеют. Просто делают это очень избирательно.

Никита Аронов


Просмотров: 1428
Поделиться
Следующая новость Защитил девочку - сел в тюрьму


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.