Сегодня 30 марта 2017 г., четверг, 17:46USD 56.37 -0.6462EUR 60.59 -0.9397
Статьи газеты «Мир новостей»

Пусть выстрелы в Абхазии звучат только в честь рождения сына

16 мая 2013
hits 973
Пусть выстрелы в Абхазии звучат только в честь рождения сына

Стояла солнечная теплая погода, когда американская исследовательница Пола Гарб зашла в дом абхазского долгожителя Пагуа Адлейба. В 1979 году. В те годы абхазское долголетие было феноменом. Несбывшейся мечтой человечества доживать до 140 лет, сохраняя бодрость тела и ясный ум. Ученые со всего мира приезжали в села Очамчирского района Абхазии. В 2010 году меня, прилетевшую в новехонький под Олимпиаду аэропорт Адлера с книгой Полы Гарб “Долгожители” под мышкой, встречали проливной дождь, московские пробки, бесконечная стройка и череда самосвалов на дорогах. Таксист подвез меня к границе с Абхазией, прямо во двор, через который туристов пропускают за десятку, чтобы сократить пешеходный проход до таможни. На тряской маршрутке я забиралась все глубже в страну, в самую душу Абхазии, надеясь найти долгожителей, чья жизнь длинна, как абхазский тост.

ТОСТ ПЕРВЫЙ

Алексей Мания держится так прямо, словно его кто-то тянет вверх за макушку.

Мне сказали, что ему 89 лет.

- Меня просили прибавить себе несколько лет, но я абхазский мужчина и не умею врать, чем хочешь поклянусь - мне 85. И я работаю наравне с сыном. Каждое утро делаю “физзарядку” с мотыгой и лопатой в руках.

Вопреки моим представлениям о рационе старых абхазцев Алексей Мания не пьет домашнее вино, любит пиво, а кофе считает вредной заразой.

Я понимаю, почему его попросили накинуть годков, местным жителям не хочется лишиться последнего национального бренда - абхазского долгожительства. Но все же не могу удержаться и говорю главе администрации села Кутол Юрию Когония и родственникам Мания, что невинный обман раскрыт.

- Как - 85! - восклицает невестка Алексея Самсоновича. - Папа, ты зачем себе два года урезал?!

- Если бы я сказал, что мне 87, она бы подумала, что я совсем старик, - защищается свекор.

А я уже готовлюсь к провалу и даю себе зарок требовать с долгожителей документального подтверждения возраста - паспорт.

Неужели женщина, которая каждое утро выпивала натощак рюмочку чачи, съедала ложку горного меда, выкуривала трубку самосада, отчего, видимо, и дожила до 138 лет, осталась только в памяти тех, кому сейчас 60? Как и байки о том, что семья, к которой приехала советско-американская экспедиция геронтологов, спрятала 95-летнего старика, потому что он дебоширил после чачи, а показала только его 85-летнего брата. Неужели я опоздала на 30 лет? И никогда не увижу той Абхазии, что была до перестройки, до грузино-абхазской войны.

И будет только бензовоз на перекрестке, из которого мальчик лейкой наливает в баки разбавленный то ли турецкий, то ли по дешевке купленный у военных бензин. И 27-летний безработный Денис Кишмария будет клянчить у меня хотя бы 300 рублей, потому что я московская журналистка и должна быть при деньгах. И бельмом на глазу - 16-этажная недостроенная гостиница в Очамчире, выкупленная московским бизнесменом за бесценок.

И застывшее и заржавевшее колесо обозрения в центре города - как символ семнадцати послевоенных разрушительных лет. Когда в Очамчирском районе снимали фильм о грузино-осетинской войне “Олимпиус инферно”, не понадобилось много работать над декорациями. Все выглядело так, словно война закончилась только вчера.

- Найдем, найдем, - обещают мне.

Найдем ту Абхазию, которую, как ни рвут из рук, абхазцы не отдадут никому.

ТОСТ ВТОРОЙ

В селе Кутол до войны было 1200 дворов, сейчас осталось 687. Многие уехали, прижились на новых местах и теперь уже не вернутся.

Но инженер Руслан Сакания не оставил свой дом, потому что защищал его с оружием в руках. И потому что его мать Мери прожила тут долгую счастливую жизнь.

96-летняя Мери Сакания вышла замуж в 27 лет.

- Так поздно? - удивляюсь я.

- Рано! - в ответ изумляется Мери.

Оказывается, раньше в Абхазии жениться не торопились. Мужчины создавали семью в 40-50 лет, женщины в 30.

Когда к Мери приехал свататься 37-летний жених, она ему отказала по абхазскому обычаю, хотя симпатия была взаимной. Согласилась только на второе предложение.

- На моей свадьбе было 500 гостей, - с гордостью рассказывает Мери.

Но семейная жизнь началась тяжело, семь лет она ухаживала за лежачей свекровью. Добро вернулось к ней много лет спустя.

- У меня хорошая невестка, и она хорошо обо мне заботится, - говорит теперь Мери.

Невестка Аида волчком крутится вокруг стола, выставляя гостям все новое угощение.

Это какой-то национальный спорт. Такое впечатление, что у гостей одна задача - застать хозяев врасплох. А хозяйки соревнуются между собой, кто быстрее и богаче накроет стол.

По мере застольной беседы еда не убывает - что было бы естественно, - а прибывает.

Традиционное абхазское застолье немыслимо без непрерывного тостования. Короткого “ну, за красоту!” здесь не встретишь. Когда один человек произносит тост, остальные встают. Конечно, в узком кругу могут выпить и сидя, но все же традиция живет. Стоять приходится долго, потому что абхазский тост - это тема с вариациями, короткий рассказ, размышление о жизни. Тост могут говорить минут 15, так что рюмку лучше не держать в руке - занемеет. Потом все присутствующие могут внести в произносимый тост свою цветистую лепту. То есть участники застолья могут час стоять на ногах и разговаривать. А потом сесть, не выпив, и моментально подняться, чтобы сказать следующий тост.

96-летняя Мери искренне радуется гостям и моему приезду. Мери родила пять дочерей и сына. Всем дала высшее образование.

- Я всегда была одинаково счастлива, - рассказывает она, - долгую жизнь мне подарил Бог, а радость мне дарят дети и внуки, когда собираются в доме все вместе, я сразу чувствую себя бодрее. Я соображаю так же хорошо, как 40-летняя, - хвалится 96-летняя женщина.

После выпитого домашнего вина я не могу похвастаться тем же.

ТОСТ ТРЕТИЙ

Вера Гигава делает круговое движение вокруг моего лица, похожее на пассы экстрасенсов.

- Это означает: “Я беру твои грехи на себя, пусть все плохое в твоей жизни перейдет на меня”, - объясняет мне заместитель главы администрации по городу Очамчира Беслан Агумава.

- Сколько вам лет? - спрашиваю женщину.

- 17, 18-й пошел, - смеется Вера.

То, что Вере Гигава исполнилось уже 110 лет, не верю не только я, но и мои спутники, мы просим ее сына принести паспорт.

- Я сама схожу, - останавливает его мать и через несколько минут выкладывает перед нами три паспорта: советский, абхазский, российский.

1900 год рождения.

- Когда я родилась, не было даже электричества, - говорит Вера, - и автомобилей не было, когда мою мать впервые посадили в машину, она кричала от страха.

110-летняя женщина не может усидеть на месте, подумав немного, она приносит мне печенья.

- Я не знаю никакого секрета, - рассказывает мне Вера, - просто живу, и все. Я за всю жизнь не сделала никому сознательного зла, - говорит она.

Главный жизненный принцип Веры - не навреди.

- А было так, что люди делали вам зло?

- Конечно.

- И вы их простили? - спрашиваю я, надеясь повернуть на тему всепрощения как рецепта душевного спокойствия, а значит, и долгожительства.

- Кого-то простила, а кого-то нет, - отвечает 110-летняя Вера.

Я с облегчением вздыхаю, значит, немного злопамятства не сокращает жизнь.

- Я всегда просила Бога смотреть на меня, и он смотрел на меня, - говорит Вера.

В Абхазии есть такое устойчивое выражение - Бог посмотрел на тебя, допустим, если человек выжил в аварии или чудом спасся от неприятностей.

- Я много раз была счастлива, - рассказывает Вера Гигава, - и когда замуж выходила, и когда мужа любила, у меня была неплохая жизнь.

Как почти все местные женщины, рожденные в начале прошлого века, Вера работала на колхозных полях, собирала чай. Российскую пенсию в 3800 рублей она получает только последние полтора года, а до этого ей платили абхазскую - 200, что ли, рублей.

Удивительно, но сама Вера вспоминает только хорошее. Как после установления советской власти к ним в село приезжал секретарь обкома Нестор Леноба и она танцевала перед ним, как через село проходили казаки и подарили ей, еще девочке, 600 рублей.

Ее сын, 72-летний Юрий Гигава, рассказывает, что мать курила до 60 лет самокрутки втихаря от отца - кстати, сам Юрий курит уже 57 лет, а в больнице лежал только один раз во время службы в армии, когда у него началось осложнение после прививки от оспы, - и никогда не ограничивала себя в еде.

- Я все кушаю: и мамалыгу, и сулугуни, и мацони - и все выпью: и вино, и чачу, - говорит Вера и произносит цветистый тост за гостей.

А еще 110-летняя женщина любит перекинуться в картишки, ну и, конечно, смотреть телевизор, по которому сегодня показывают все, что вчера было закрыто от глаз.

- Чего вы ждете от жизни? - спрашиваю я Веру.

- Еще раз увидеть безусого мужчину! - смеется она.

У нее такие озорные глаза, что мы начинаем неудержимо хохотать вместе с ней.

А потом она берет в руки чангур и с фантастическим куражом исполняет для нас старинную абхазскую песню.

- А ты танцуй! - подначивает она своего 72-летнего сына.

Мне становится стыдно, что у меня в 30 лет бывает плохое настроение и случается, что я не жду от жизни ничего хорошего.

...Каждый день и зимой, и летом на восходе солнца Вера протягивает руки к небу и просит Бога смотреть на нее и на ее близких.

- С этого дня я буду просить и за тебя, - обещает она.

- Пожалуйста, - прошу я, понимая, что у Бога не так много людей, с которыми он разговаривает уже 110 лет. И шанс быть услышанным очень высок.

Я живо представила, как старая абхазская женщина выходит рано утром из дома, чтобы обратиться с молитвой на восход солнца.

- Пусть с ней не случится ничего плохого, - попросит она на абхазском языке, - я беру ее грехи на себя.

Когда мы прощаемся, я плачу. Наверное, это чача прожигает мне грудь до самой души.

Вера целует меня на прощание и дарит... фундук.

- Я дарю тебе орехи, - говорит она, - но жду ответного подарка, смотри, не забудь в следующий раз привести мне из Москвы старика!

ТОСТ ЧЕТВЕРТЫЙ

Мы входим во двор дома Шалодии Джопуа, главы администрации села Отап. Ему в этом году исполнится 60 лет, он экспрессивный и подвижный, как итальянец, ни секунды не постоит на месте. Младший из 11 детей, он по абхазскому обычаю остался жить в отцовском доме.

Как описать это место в горах? Ровное, как стадион, плато. С моря дует освежающий в жару ветер - естественный вентилятор, и открывается вид на заснеженные верхушки гор.

В абхазских селах - перед каждым домом - большая зеленая лужайка, а огороды отнесены за дом и постройки. На лужайке в тени деревьев приятно посидеть, поговорить, выпить чашку кофе, а по большим праздникам на лужайку выставляют столы для гостей.

Шалодия выносит во двор стулья и приглашает к нам свою мать. Бабуце 99 лет. У нее 36 внуков и 6 правнуков. Первого ребенка она родила в 25 лет, а последнего - Шалодию - в 43. Бабуца работала в колхозе, выращивала табак, в год она должна была сдавать 1200 килограммов высушенных и тюкованных листьев.

- Лучше всего мне жилось до замужества, - рассказывает Бабуца, - а потом надо было работать в колхозе и растить детей.

Советская власть наградила ее орденом “Материнская слава”, эту награду Бабуца бережно хранит и с гордостью показывает мне. Тяжелее всего пришлось Бабуце в годы войны, когда муж ушел воевать. Всю кукурузу, выращенную в колхозе, сдавали государству - себе не могли взять ничего, хотя дома голодали дети. Немецкую швейную машинку “Зингер”, которую муж купил Бабуце до войны, она сменяла в 43-м на ведро кукурузы.

- Мама ни одного дня не училась в школе, - рассказывает Шалодия, - выучилась читать сама, когда мы, сыновья, ушли в армию и писали ей оттуда письма.

Несмотря на 99-летний возраст, Бабуца прекрасно видит.

- Она может вдеть нитку в иголку без очков! - хвастается Шалодия.

В Абхазии это определение стопроцентного зрения.

Я прошу сделать это для меня.

Бабуца охотно соглашается. Секунда - и нитка уже в игольном ушке. Бабуца победно поднимает руку с иголкой вверх. И уходит пить кофе. Без кофе она не может прожить и дня, выпивает по 3-4 чашки в день.

Этот факт меня особенно радует. Я пью его так же часто, как и Бабуца.

- Пойдем, я тебе кое-что покажу, - приглашает меня Шалодия, распахивает дверь в помещение, в котором по всему периметру стоят сервированные столы... на 70 человек!

Нужно только выставить угощение, и все готово к приему гостей.

Шалодия живет натуральным хозяйством, как и его родители, как его деды. В магазине покупает только хлеб и кофе. Охотится на диких кабанов и коз. А его коровы питаются исключительно луговыми травами, как в рекламе импортного масла. И никакого комбикорма.

- Надо покушать, - безапелляционно заявляет хозяин дома и приглашает нас к столу, где на тарелках уже дымится горячая, только что из котла мамалыга. Отдыхающие в Абхазии не очень любят мамалыгу - пресная кукурузная каша, что в ней особенного? Но если в середку положить кусок копченого сулугуни, чтобы он подтаял, а еще кусочек “спрятать” под кашу... В Абхазии даже есть бытовая шутка, мол, хитрый внучок спрятал сулугуни под мамалыгу и говорит: “Бабушка, ты забыла дать мне сыр”. Та ахает и кладет еще кусочек в серединку.

Потом нужно забрать немного мамылыги кончиками пальцев, окунуть в смесь мацони и аджики и положить в рот.

- Я хочу поднять этот бокал... - начинает Шалодия.

И я понимаю, что пропала. Шалодия не похож на человека, который отпустит гостей после третьего тоста. Если повезет, можно будет вежливо откланяться после пятого. Но мне не везет.

Каждая семья делает свою чачу, поэтому градус варьируется. Общепринятой считается 70-градусная, но кто-то делает слабее, а кто-то наоборот.

После первого глотка мне кажется, что я глотнула ацетона - перехватывает дыхание. Шалодия ястребом следит за тем, чтобы моя рюмка после каждого тоста пустела хотя бы наполовину. Я делаю отчаянную попытку завершить застолье финишным тостом за хозяина дома. Это последний завершающий тост, после него все расходятся. Но Шалодия ловко переводит мои слова в свой собственный тост за погибших на этой войне, а отказаться выпить за павших никак невозможно. Шалодия рассказывает, что накануне войны грузинские милиционеры прошлись по селам и изъяли у местных охотничьи ружья под разными предлогами: просроченный охотничий билет или еще что-нибудь.

- Мы начинали войну с голыми руками, - говорит Шалодия.

В селах Очамчирского района формировались первые партизанские отряды, которые нападали на грузин и отбивали у них танки и оружие. Так и вооружались.

Мне рассказывают про молодого абхазца, который говорил: “Пусть грузин приставит мне дуло к виску - я не боюсь умереть!” Во время перестрелок он не прятался за укрытие, стрелял стоя, с плеча. Пуля попала ему в висок.

ТОСТ ПЯТЫЙ

Тема войны продолжается и в разговоре с директором туристического объекта “Пещера Абраскила” Астамуром Адлейба.

- Если враг входит в мой дом, я имею право спросить: “Почему ты в меня стреляешь?” - говорит Астамур.

Первые военные отряды грузинское правительство сформировало из уголовников. Открывали тюрьмы, давали преступникам автоматы в руки и говорили: “Иди, убивай, грабь”. И они шли, потому что им нечего было терять.

В число вольноотпущенных попадали и абхазцы, которые отбывали заключение в грузинских тюрьмах, они бросали автоматы и возвращались в родные села.

- Грузинам сказали, что они все награбленные деньги могут отправлять семьям через Очамчирский банк, а деньги шли на вооружение, - рассказывает Астамур.

Он много может говорить об этой странной войне, которая обернулась для Абхазии катастрофой.

- Вначале мы не убивали пленных, а обменивали их, - продолжает Адлейба, - но во время одного обмена грузины перерезали пленным абхазцам горло и отдали их еще теплыми. Брат убитого пленного перерезал горло грузинским пленникам и отдал их теплые тела.

Астамур вспоминает, как четверо грузинских офицеров на “Волге” спросили местного, абхаза, как проехать на Сухум. И тот отправил их прямо в засаду.

Абхазы верят, если вчера было плохо, завтра будет хорошо, если вчера была война, завтра ее не будет.

А лучший тост о войне сказал глава администрации села Кутол Юрий Когония: “Пусть Абхазия никогда не знает запаха пороха, а выстрелы звучат только в честь рождения сына”.

Незамедлительный переход от войны к туризму возможен только в разговорах. На деле - сложнее. После признания независимости страны что-то потихоньку сдвигается в сторону улучшения, ожидаются российские деньги на восстановление Абхазии.

За день до моего приезда в пещеру Абраскила приезжал президент страны. Обещал сделать дорогу и превратить пещеру в туристически привлекательный объект.

А пока добраться из Очамчиры в пещеру обычному отдыхающему сложно. Таксисты заламывают такие цены, что только ахнешь.

“Полторы тысячи!” - заявляет таксист, хотя ехать всего километров 20 и всего несколько из них по грунтовой дороге.

- Давай хоть тысячу, - убеждаю я, - все равно клиентов нет.

Но таксист неумолим. Я не могу его понять, Очамчира безлюдна, десяток-другой отдыхающих не могут дать полноценный заработок, таксисты целыми днями сидят в теньке в ожидании выгодной поездки и мечтах о богатстве. Как, например, Вано.

Вот приедет какой-нибудь москвич, найдет покупателя на трофейный дом (брошенный грузинский, занятый соседом после войны) за три миллиона, я дам ему сто тысяч за посредничество, а сам разбогатею, потому что дом стоит тоже сто тысяч. Цены на недвижимость в Очамчире определяются не спросом и качеством участка и постройки, а нуждой владельца, если у продавца есть долги, он может продать участок с домом за сумму долга, если вдруг сломалась машина, может отдать за машину.

Русские были бы идеальными покупателями на трофейные дома, но по закону Абхазии иностранец не может купить недвижимость в стране, поправки в закон все время лоббируются заинтересованными лицами, вот-вот разрешат, но пока - нет. Закон за 17 послевоенных лет научились обходить, россияне создают юридическое лицо либо покупают абхазский паспорт. Мне назвали сумму абхазского гражданства - сто тысяч рублей.

На фоне экономического упадка легенда о народном герое Абраскиле обретает второе дыхание. Абраскил, как Робин Гуд, отбирал у богатых и раздавал бедным, потом в него безответно влюбилась злая волшебница Шана и заточила дерзкого и гордого Абраскила в пещеру. К герою часто наведывалась его возлюбленная Гунда. Сталагмиты и сталактиты в форме кувшина, куска мяса, черепахи - визуальное подтверждение правдивости легенды. Природа словно запечатлела историю в конкретных образах.

Экскурсии по пещере водит шахтер на пенсии Виталий Кутелия. Он приводил сюда туристов еще тогда, когда пещера была просто пещерой, а не экскурсионным объектом. Президент распорядился восстановить в пещере освещение, которое было до войны, а пока еще можно пройтись по пещере по колено в воде - по дну течет речка с лирическим названием Вынос лошадиного помета - при слабом освещении фонаря.

Пещеру эту триста лет назад открыл местный крестьянин по фамилии Адлейба, крайне распространенной в этих местах. По рассказам, этот Адлейба купался в пещерной речке, пил воду из пещерного источника и прожил до 140 лет. Когда на склоне лет ученые-геронтологи спросили его: “Что у тебя болит?” - он ответил: “Ничего, только зуб шатается”.

ТОСТ ШЕСТОЙ

Не жалуется на здоровье и еще одна жительница села Отап, 91-летняя Валиа Джопуа.

- Вы не сможете к ним подняться, надо идти около километра в горы, - останавливает меня Шалодия Джопуа, - я ей позвоню - пусть спустится к соседям, туда машина может подъехать.

- Мне неловко заставлять спускаться старого человека, - тушуюсь я, - поднимусь сама.

- Ей не тяжело, поверь.

Когда 91-летняя Валиа и ее дочь, 70-летняя Сариа, с настроением выпили рюмочку чачи за мое здоровье, я поняла - Валиа не нуждается в скидках на возраст.

История жизни Валии, я уверена, со временем станет красивой легендой, которая могла родиться только в абхазских горах.

Муж Валии Тараш Джопуа был весельчак и балагур. Он влюбился в мать Валии и дал обещание жениться, а потом ушел в горы, которые очень любил, и вернулся только через 20 лет. Семейное предание не сохранило, где он пропадал так долго, на все вопросы отца он отвечал, что его задержали мужские дела. За время его отсутствия невеста вышла замуж за соседа, тогда Тараш потребовал, чтобы она отдала за него свою 17-летнюю дочь.

Когда Тараш женился на Валии, ему было 63 года. Вскоре Валиа родила ему первого сына Тото, ставшего впоследствии известным певцом и композитором. Потом появились на свет еще двое мальчиков и две девочки. Когда родился последний ребенок, Тарашу было 79 лет. Но глупо думать, что он тихо старел, сидя под ореховым деревом.

С 75 лет Тараш Джопуа начал гастролировать по миру с ансамблем долгожителей “Нартаа”, забирая первые призы на фольклорных фестивалях в Венгрии и Японии. Сохранились фотографии, на которых 105-летний Тараш Джопуа танцует на сцене. Да и что тут удивительного, самому старшему артисту ансамбля шел 142-й год.

- Кроме радости, что я видела? - говорит 91-летняя Валиа. - Пока были живы муж и сын (Отарбей погиб на грузино-абхазской войне. - Авт.), я была счастлива, в доме всегда пели и танцевали.

Валиа, как и почти все женщины ее поколения, тяжело работала в колхозе, выращивала табак и кукурузу, брала на плантации люльку с грудным ребенком.

Муж, гуляя по горам, влюбился в девушку по имени София и всю жизнь называл жену ее именем.

- И не обидно было? - удивляюсь я.

- Нет, - качает головой Валиа.

Действительно, думаю, из-за всего расстраиваться, до 70 не дотянешь.

Но мне объясняют, что у абхазов не принято называть жену по имени, так же как и старших родственников. Ну, выпьет чачи, назовет Софушкой...

Кстати, о чаче.

- Мы хотим поднять этот бокал...

Сидя на берегу горной речки, пытаясь потушить огонь, разведенный чачей, я подвожу итог своей поездки. Иду от противного. Если ты затаил злость на своих врагов - это не сокращает твою жизнь. Кровная вражда свойственна южным народам. Если ты пьешь много кофе - вспомним Бабуцу... Курение опять же несмертельно, бабушка Сосо курила до 109 лет. Алкоголь? Ну тут все ясно. Чача - лекарство. Нас убивает что-то другое. Просто мы перестаем радоваться жизни без всяких на то причин. Вместо того чтобы, как герои абхазских сказаний, жить весело, петь и танцевать, никому не кланяться, пить вино и чачу из кувшина с перегородкой (наполовину вино, наполовину чача), а когда приспичит - лет так в 140, - лечь и умереть со счастливой улыбкой на устах.

Надежда Арабкина,
Абхазия, Очамчирский район


Просмотров: 973
Поделиться

Полезная информация

Загрузка...


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.