Сегодня 24 марта 2017 г., пятница, 19:06USD 57.42 -0.0981EUR 61.86 -0.2323
Статьи газеты «Мир новостей»

Очень личная война

16 мая 2013
hits 1276
Очень личная война

К 65-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ НАД ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИЕЙ

Фронтовые записи обыкновенного солдата
Сочи. 1942 г. Василий Старостин (слева) с боевым товарищем


Василий Николаевич Старостин - один из миллионов советских людей, еще вчера мирных рабочих и служащих и вдруг ставших солдатами Великой Войны. Сейчас мы их называем поколением победителей. Их все меньше. И Василия Старостина тоже нет в живых, он умер уже в мирное время, вырастив детей и дождавшись внуков. Для них он оставил свои записи о войне. Может быть, эти наивные записки не писателя, а обыкновенного человека дадут нам ответ на главный вопрос: “Поколение победителей - кто они?”



“Меня призвали в армию 26 июня 1941 года. Семья осталась без кормильца. Мать-старушка, жена и двое ребятишек. И никакого запаса продуктов.

Меня направили в школу радистов в Гори, где родился Сталин. Подготовительная программа была рассчитана на три месяца, но нас по тревоге вызвали в подразделения намного раньше. Сначала перебросили в лагерь Возияни, куда прибыли офицеры с передовой линии, - им нужно было пополнение Приморской армии. После обеда - построение для отбора на передовую. Нам было жалко отставать от товарищей. Мы доложили старшине, что пойдем вместе с ними. Он нас не отпускал, мы стали его уговаривать. Он сказал: “Ну что ж, идите в пекло, если вам так хочется”. Мы прибежали и стали в строй. Все солдаты были экипированы по всей форме, со снаряжением, а мы так, налегке. Наш командир роты подходит и говорит: “А вы куда встали?! Марш по своим местам!” И мы пошли понурив головы. Друзья наши попали в 19-ю стрелковую морскую дивизию под Ялту, в Крым. Мало осталось в живых от этой дивизии. Кто был ранен при эвакуации через море и Керченский пролив, кто потоплен.

...Наша 20-я дивизия была приписана к 44-й Приморской армии, 26 июля нас погрузили в вагоны и довезли до Каспийского моря. Нам сказали: “Будет учебная тактическая подготовка в горных условиях, так как наша дивизия горнострелковая”. Начали двигаться по горам и перевалам. Всем бойцам выдали сухой паек на десять дней. Дорога по перевалам была одна. Тыловые и хозяйственные части остались далеко позади, дней семь мы ничего не знали, думали, учение идет, а потом поднялись на высоту 1350 метров над уровнем моря, тут и догадались, что идем к иранской границе. Многие солдаты свой паек съели и перешли на подножный корм, что попадется, то и кушали. 6 или 7 августа мы подошли к границе Ирана. Наш батальон и все полки вошли первыми в маленький городишко Ардобиль. Любопытно, что в этом городишке все мужчины и некоторые женщины работали у нас в Советском Союзе на нефтеразработках и добыче рыбы, а когда прошла в Союзе паспортизация, то они отказались от подданства Советского Союза.

Иран очень жаркая страна. Пробовали засыпать песком куриное яйцо, и оно сваривалось вкрутую. Наши солдаты не могли долго находиться на этом пекле. А сами иранцы целый день ходят босиком по песку, и им хоть бы хны. В Иране в магазинах весь промышленный товар зарубежный. Правда, на наши деньги он сравнительно недорог. Очень много фруктов. В особенности мне понравился виноград. Я у себя на родине такого не ел, вкуснятина!

До Тегерана мы не дошли, в августе 1941-го наша часть и весь 20-й корпус возвращались на свою родину через город Тавриз, через станцию Джукира на реке Аракс, что течет с горы Арарат. Мы остановились у города Нахичевань в лесу. И там наши солдаты массово заболели дизентерией. Мы вдвоем со старшим сержантом Багировым не успевали регистрировать больных. За сутки поступали 80-90 человек. Многие умирали. Все наши полки были небоеспособны. Впоследствии было выявлено, что бойцы и некоторые сержанты ели хлеб с хозяйственным мылом и отравляли желудок и кишки, у них открывался кровяной понос. Потом прибыло свежее пополнение, и в октябре мы перебрались в Новый Афон и Сухуми. Затем прошли через Гагры и Сочи.

Нашу дивизию прописали в 46-ю Приморскую армию, а меня перевели в комендантскую роту при штабе дивизии. Самое тяжелое было для нашей 20-й дивизии, когда мы держали оборону в горах Кавказа на Белореченском перевале. Наша дивизия с честью выдержала натиск врага и отбросила его назад. В этом боевом действии наш солдат и мой друг Иван Лущенко из Украины и старший сержант, фамилию забыл, тоже Иван и тоже украинец, перешли с оружием в руках на сторону врага, якобы они так говорили: “Наша Украина у немцев, зачем нам защищать Русскую землю”.

Фашистское командование не смогло выйти к морю, к Сухуми, немец откатился на равнину. В Туапсе мы пополнились боеприпасами и новобранцами. И нашей 20-й дивизии и корпусу 20-му задали направление - двигаться на станцию Михайловка Краснодарского края. Во время нашего движения, а это была осень, пошли такие дожди, все дороги и тропы были размыты, и двигались наши солдаты и командиры целую неделю до нитки мокрые. Негде было даже просушиться.

Прибыли на станцию Михайловка. Здесь нам выдали сухой паек. Обозы и склады остались на равнине, а мы пошли через горный перевал, пополнив свои вещмешки и карманы боеприпасами и гранатами. Через шесть дней пришли на равнину в станицу Крепостную. Мы были очень рады передышке, а вот местное население нет, встретили недружелюбно, уж очень они ждали освободителей - гитлеровскую армию.

В этой станице мы получили приличное боевое крещение - налетели самолеты и бомбили нас крепко. Наши солдаты при поддержке танков пошли в атаку. Немец из глубинных территорий открыл ураганный обстрел, наша пехота легла и окопалась. Когда наша артиллерия вновь открыла огонь, была дана команда: “Пехоте встать - и в атаку!” А старший сержант Гаврилюк не может поднять свое отделение в атаку, снаряд упал у ног Гаврилюка, другой сержант взял этот снаряд и отбросил, тот не разорвался. Гаврилюк был бледен как полотно, и частично у него поседели волосы, а ему было всего 22 года. Мы потеряли старшего сержанта Сережу Яковлева, его ранило осколком снаряда в поясницу, даже почки выскочили наружу, а ведь он лежал со мной рядом в кювете. Мой вещмешок был раздроблен, несколько осколков пробили шапку, в шинели дырка, лопаточка, что висела на поясе, перебита, а я невредим. Когда мы внесли Сережу в медсанбат, врач подошел, глянул и сказал: “Через 40 минут умрет”. Так и случилось.

В нашем взводе воевали старичок Гладилин Антон Иванович и с ним двойняшки, два сына, Толя и Гена. При бомбежке Толик лежал в кювете, вскочил, хотел перебежать к отцу, осколок снаряда угодил в него, полголовы снесло, как пилой.

Мы остались ночевать в станице Крепостной, всю ночь жгли костер и сушились. Утром двинулись в свой штаб, который был расположен возле горы Попандопуло. На этом южном участке фронта наша дивизия под командованием генерал-майора Адама Петровича Турчинского много раз сдерживала натиск противника. Наши тылы, как огневые, так и хозяйственно-продовольственные, находились далеко за перевалом, и мы вынуждены были пополнять боеприпасы, таская на себе. Продуктов почти не брали. Так как снаряды, патроны и гранаты были для нас дороже. Питались плодами в лесу. Редко - дикими свиньями и медвежатиной. Поели мы всех ишаков и коней. От долгих скитаний в горах, от недоедания, от нечисти у всех солдат и офицеров завелись такие вши, что мы друг с друга сметали их вениками, а из-под мышек брали горстями.

Наш штаб был в окружении, из кольца вышли дождливой ночью в конце января 1943-го. Спустились с горы Попандопуло, пришли в станицу Крепостную, в этот раз население встречало нас очень хорошо, а мы с голоду еле передвигали ногами, и поедала нас вша. Через два дня мы получили радиограмму, что 174-165-е полки овладели несколькими населенными пунктами и вышли на равнину Краснодарского края и двинулись вперед на запад.

Бои были упорные, тяжелые. Противника опрокинув в море, освободили весь Кавказ. Дошли до Керченского пролива. Нашу дивизию готовили к морскому десанту два с половиной месяца, затем дали другое направление - Белорусский фронт, к генералу армии Черняховскому. Выехали наши части в конце апреля 1944-го.

Шли бои за освобождение Белоруссии. Ряд городов и деревень освободили. Но за город Барановичи наша дивизия шла прямо в лоб и его освободила. 20-я стрелковая дважды Краснознаменная ордена Суворова Барановичская дивизия - так она стала называться. Освободив полностью Белоруссию, мы вступили на территорию Польши. Подошли к реке Буг, здесь шли тяжелые бои.

Многих мы потеряли товарищей. Я очень дружил с Колей Мироненко из Краснодарского края, его похоронили в лесу возле дороги, недалеко от городка Ядув. В этот же день был убит командир связи, у которого я учился на радиста в городе Гори. И его могила у дороги...”

Материал подготовлен семьей Василия Старостина.
К публикации подготовила Надежда Арабкина


Просмотров: 1276
Поделиться
Следующая новость Пушкин и другие


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.