Сегодня 23 января 2017 г., понедельник, 22:09USD 59.50 -0.1663EUR 63.94 +0.2152
Статьи газеты «Мир новостей»

Отец ответил за сына

16 мая 2013
hits 825
Отец ответил за сына

25 ЯНВАРЯ ВЛАДИМИРУ ВЫСОЦКОМУ ИСПОЛНИЛОСЬ БЫ 72 ГОДА.

Военный журналист Михаил Захарчук, много чего повидавший на этом свете и написавший о пережитом не одну книжку, всю жизнь гордится тем, что когда-то ремонтировал на даче Владимира Высоцкого отопление. С этого и начинаются его воспоминания, которые он предложил “Миру новостей” и которые мы начали публиковать в прошлом номере. Предельно честно, ничего не ретушируя, писатель старается передать и то, что говорил о Володе Высоцкий-старший. Ему крепко запало в память сказанное Семеном Владимировичем: “Умные люди со временем отдадут предпочтение тому, что отец сказал о сыне... Это ж понимать надо!”

(Окончание. Начало в “МН” №5 с.г.)


Я пытался возражать в том смысле, что с Евгенией Степановной никогда даже не встречался, а у Нины Максимовны не раз бывал, она мне много порассказала о Володе, ни разу при этом ни полсловом недобрым не обмолвившись о бывшем муже...

“А ты, простофиля, и уши развесил! Так почему же в конце концов ко мне приперся? Иди к Нинке, и пусть она возится с твоей дерьмовой писаниной. Ан нет, ты хорошо понимаешь, что мое слово сейчас самое весомое и веское, если речь идет о моем сыне. А раз так, то сиди и не вякай. И делай все, как я говорю, тем более что зла тебе я не желаю. Поэтому запомни: никакой наркоты, никакого блядства рядом со светлым именем сына я не допущу. На следующий день после его смерти знаешь, какой я бой выдержал. О-го-го! Толпы “законников” как шакалы набросились: давайте отвезем тело в морг на вскрытие. А я им, б...дям, так и сказал: только через мой труп получите труп сына! Этой сволоте тоже “жареного” хотелось. Документально, видишь ли, намеревались подтвердить, что Володя принимал наркотики. Может быть, он пару раз там и вкололся - отрицать не стану, но чтобы был законченным наркоманом - с этим я никогда не соглашусь. И никаких документальных свидетельств благодаря мне на сей счет в природе не существует. А кто распространяет гнусную клевету на сына, то это уже на его совести. Вот так-то!
Володя с Ниной Максимовной


...Эх, Володя, Володя. Не всегда мы, правда, понимали друг друга. Ругались, было дело. И это факт, что я генералом не стал именно потому, что мне не раз тыкали в морду Володиными песнями. Мол, антисоветчик, вражина, клеветник ваш сын. И до тех пор, покуда он будет заниматься подрывной деятельностью против страны и народа, вам генерала не видеть как собственных ушей. Вот так, открытым текстом, мне много раз говорили мои начальники-суки! Да я и сам не единожды беседовал с Володей на эту тему, чего уж там юлить. Ну время такое было, куда ж ты его денешь! Только вот теперь думаю: как хорошо, что не стал я нахрапом сына править под свой аршин. Ну, предположим, получил бы я те сраные лампасы и шитые звездочки на погонах. Ну и что? Ведь это же такое говно на фоне замечательного творчества сына, что даже говорить не о чем.

Нет-нет, ты это не пиши, не пиши. Это я для твоего кругозора говорю, чтобы ты понимал, почему я так строго стою на страже интересов покойного сына. Он уже история. Пусть близкая, почти что руками ее еще потрогать можно, но это уже история. И мы с тобой за нее несем ответственность, коль вместе хотим выпустить такую большую повесть “Босая душа”... Честное слово, мне этот заголовок очень нравится... Действительно, у Володи босая, очень ранимая душа была, и я, родной отец его, не всегда это понимал, прости меня, Господи, грешного...”

Сын своего времени, старший Высоцкий, увы, слишком утилитарно, одномерно, что ли, понимал эту самую историю. Как и подавляющее большинство советских людей, воспитанных на советских же идеологемах, он искренне полагал, что биографии великих людей (а сына с некоторых пор железно считал великим) можно не только ретушировать, но и переписывать их на чистовик, без клякс и помарок, как диктант. А уж лакировать биографии и подавно не считал зазорным. И не видел в том ничего дурного, противоестественного.

Мой строгий редактор Семен Владимирович Высоцкий всюду вымарал Янкловича как врага народа. Слишком его возмущало то, что Валерий Павлович, постоянно обхаживая мать поэта Нину Максимовну, на него, отца, практически не обращал никакого внимания. А пробивной Янклович действительно очень много сделал для матери Володи в плане ее бытового обустройства. И если старушка оказалась в итоге долгожительницей (прожила почти девяносто два года, умерла в 2003 году и похоронена возле сына. - М.З.), то не в последнюю очередь благодаря по-настоящему сыновним заботам о ней Янкловича - это уже я где угодно готов утверждать. Что касается Володи, то Валера при нем несколько лет был и первым слугой, и первым советчиком, и первым собутыльником, и первым другом. Санчо Панса не сделал столько для Дон Кихота, сколько сделал Янклович для Высоцкого. И данный факт, кроме Высоцкого-старшего, редко кто из знавших театральную жизнь Таганки осмелится оспаривать. Тем не менее в журнальном варианте моей повести нет даже упоминания о Янкловиче, на руках которого Владимир Семенович практически умер, которого артист, бард и поэт на самом деле ценил едва ли не выше всех своих многочисленных друзей, знакомцев. И это святая правда, даже несмотря на то, что порядочностью в понимании Высоцкого-старшего Янклович, скорее всего, не обладал и не обладает.
Для страны он так и остался Володей... с Мариной Влади


Валера по сию пору носит на груди железку-медальончик, на которой выгравированы чрезвычайно теплые, просто-таки проникновенные слова Владимира Семеновича в адрес Янкловича. Но даже и такой железный в прямом и переносном смысле слова аргумент на Высоцкого-старшего не подействовал. Он мне по-солдатски кратко отрубил: “Янклович все это сам придумал и бляшку специально смастерил, чтобы цену себе набить и чтобы считаться лучшим другом Володи. А так Валера - всего лишь шестерка: был, есть и будет”.

Я не стал в те времена доказывать Семену Владимировичу обратное.

Что же касается Янкловича, то здесь возьму на себя смелость на заявление более чем серьезное. И заключается оно в том, что у Владимира Высоцкого на самом деле было очень много друзей и приятелей. Однако Янклович в биографии Высоцкого все-таки особая статья. И об этом я тоже еще должен написать, чтобы восстановить справедливость.

Нет в напечатанном варианте “Босой души” даже намека на последнюю любовь Высоцкого - Ксюшу. А зря. Хоть их и разделяли 22 года, ему было около сорока, ей - 18, но для нее то была любовь первая и, судя по всему, очень сильная любовь. (Оксана Афанасьева, дочь литератора Афанасьева-Севастьянова, много писавшего для эстрады, через два года после смерти Высоцкого вышла замуж за Леонида Ярмольника. - М.З.) Матерясь и возмущаясь, Семен Владимирович всюду вымарал Ксюшу с какой-то непонятной для меня ни тогда, ни теперь озлобленностью. Между тем Володя ее любил такой испепеляющей любовью, что я даже боюсь ее описывать, к ней прикасаться. Да и по жизни Оксана оказалась во всех отношениях отличной девушкой, женщиной, матерью. Сейчас у них с Леней Ярмольником чудная дочь Александра, пошедшая по стопам матери. К слову, Ксюша очень известный в стране художник-дизайнер. Окончила в свое время Калининское декоративно-прикладное художественное училище, в котором училась и моя старшая дочь Наталья. И еще такой факт: мама поэта Высоцкого Ксюшу сердечно признавала как любимую девушку сына.

Все сложно и неоднозначно обстояло в жизни поэта и в жизни людей, его окружавших.

Со скрипом зубовным Семен Владимирович еще оставил в моей повести рассказ о Марине Влади, и то с условием, что лично добавит к ее портрету несколько своих далеко не светлых красок, на коих тоже есть смысл остановиться.
Последней любовью Высоцкого была Оксана Афанасьева


Он всегда с ярым возмущением говорил мне: “Ты посмотри, как эта хитрая стерва всю дорогу долбит одну и ту же тему: “Как я его любила и как спасала”. И вообще у нее как-то так в продолжение всего повествования получается, что Володя только пил беспробудно, в литературе был дуб дубом, да еще кое-как в театре играл. Но тут пришла заморская красавица писаная и по щучьему велению сделала из русского дурачка Емельки мировую известность. Неслабо, да? А еще, обрати внимание, из книги по всему так выходит, что эта потаскушка якобы открыла сыну заграничный рай, где, заметь, везде его возила, все показывала, словом, руководила им по жизни. Во всех путешествиях только она, падла, за рулем. Да Володя был от Бога водителем!

А вот-вот, читай, что еще она пишет: “В 30 лет ты был талантливым человеком, автором нескольких красивых песен. В 42 года ты поэт, оставивший человечеству свое творчество”. Ну не сука! Во-первых, что значит “красивых песен”? Да у сына отродясь не было “красивых”, а были только дельные, проникновенные, за душу берущие песни. Во-вторых, откуда ты, такая умная-разумная, взялась на наши головы? Известно ли тебе, подстилке киношной, что Володя “Штрафные батальоны” в 64-м, а “Братские могилы” в 65-м году написал. Ты еще, колдунья говенная, под стол пешком ходила. Может быть, без тебя он бы гораздо больше написал и дольше прожил на этом свете, но ты его, стерва, в могилу и свела!

Надгробие наше на могиле сына, в которое я вложил все свои и Евгении Степановны сбережения, эта проститутка обозвала “наглой позолоченной статуей”. Да ты сама наглая, как базарная торговка! Это ж надо, как перед всем миром обнажиться в своей книжонке паскудной! Ни стыда, ни совести у бабы!

Обо мне посмотри, что пишет: “Жизнь его, то есть моя, понимаешь, приобрела значимость в этом замкнутом мирке. Десяток офицерских семей там живет под перекрестным наблюдением. От них несет лицемерием пополам с водкой”. Да кто она такая, эта сыкуха е...анная, чтобы мне, прошедшему всю войну, раненому, почетному гражданину чехословацкого города Кладно, кавалеру 26 государственных наград, говорить это? Да в гробу я ее видел после этого! И ей ли ковыряться в моих отношениях с сыном? Так после всего этого она еще посмела мне заявить: давайте, мол, Семен Владимирович, не будем ссориться у Володиной могилы. Вот ты скажи мне: может ли быть большая беспардонность? Сам в могилу уйду, а ей руки не подам! И, самое главное, она не понимает, как насрала нам всем в душу, и живым, и мертвым, - вот что, сынок, обидно!”

...Семен Владимирович не надолго пережил свою любовь, “милую, незабвенную мою, единственную Женечку”. Умер он на 82-м году жизни. Завещал похоронить свой прах в могиле второй жены на Ваганьковском. Что и было сделано. На их могиле - две стелы впритык с барельефами. У фронтовика, кстати, была альтернатива: почить рядом с сыном. Но такой вариант им даже не рассматривался.

...Смерть приходит всегда внезапно. И хоть звонков она давала предостаточно - на моих глазах Володя несколько приступов одолел, а я бегал на другую сторону Садового кольца, в ресторан “Звездочка”, за теплым боржоми, - все это, грешен, тоже воспринималось как-то без должной остроты и тревоги. Ведь после каждого приступа он вновь становился собранным, динамичным, целеустремленным и, как всегда, чуть-чуть ироничным. Казалось, все сдюжит, со всем справится этот крепкий, тренированный организм. Казалось...

Михаил Захарчук


Просмотров: 825
Поделиться
Следующая новость Отец ответил за сына


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.