Сегодня 27 мая 2017 г., суббота, 07:35USD 56.75 +0.6859EUR 63.66 +0.6573
Статьи газеты «Мир новостей»

На струнах старины

16 мая 2013
hits 816
На струнах старины

Всего тысячу лет назад мир был совсем иным. Были в нем особые люди, способные заставить любого услышать и Звук, и Слово, и Тишину. Помните вещего Бояна-гусляра из “Слова о полку Игореве”? Сегодня гусляр - редкая профессия, а гусли - экзотика. И все же нам удалось отыскать современного Бояна. С этой целью корреспондент “МН” отправился в старинный город Суздаль, а оказался... в параллельном мире правдивых легенд и сказочных истин далекого прошлого. Это неизбежно, если перешагиваешь порог дома-мастерской единственной в мире женщины - гусельных дел мастера Татьяны Купреяновой.

УТРО. ПРОШЛОЕ. НЕИСТОВОЕ ДРЕВО

В Суздаль следует приехать утром. Входить в наполненный тишиной город, смотреть во все глаза. Сначала вниз - на проросшую травой тысячелетнюю брусчатку Торговых рядов. Потом по сторонам - на старинные двухэтажные дома с резными наличниками, на сонных котов в неге накрахмаленных занавесок. И вверх - на кипенно-белые облака, что плывут над куполами: золотыми, серебряными, черными, чешуйчатыми, большими и малыми. Бросившими кресты в небо, как бросают якоря на вечную стоянку в море корабли... Вдохнули старины? Теперь вы готовы. Иначе в мастерской Татьяны Купреяновой вас непременно настигнет культурно-исторический шок: ведь тут вам придется пообщаться со Свояром-Осмомыслом, Мокшей, Эвридикой, Мирчей и Яруной - так, именами языческих богов и героических предков, мастер называет своих “детей” - многочисленные гусли, которые пятнадцатый год она делает своими руками. Обычная квартира в центре города завораживает с порога. Гусли тут везде - на полу, на полках, в серванте. Да какие! Приглядишься, а это... рога антилопы, панцирь огромной черепахи, старинная подкова, камень, кусок янтаря. Ну и, конечно, дерево. Только подобных изделий из дерева я не видела никогда. Если архитектуру сравнивают с застывшей музыкой, эти гусли больше всего напоминают застывшие в неистовом движении человеческие тела. Неистовстве танца, любви, смерти.

- Древо само находит меня, когда ему нужно стать инструментом. Само называет свое имя, - рассказывает Татьяна. - Вот этот фрагмент - от яблони, под которой сидел Лев Толстой: ее срубили в Ясной Поляне. Эти гусли - из половицы одного старинного особняка XIX века. Я зашла туда во время ремонта, а одна из половиц скрипнула: возьми меня. А эти гусли - их имя Свояр-Осмомысл - сделаны из водостока старинного суздальского Ризоположенского монастыря.

Слог у мастера Татьяны старинный, голос низкий, речь неспешная. Широкие плечи. Сильные руки и гипнотический, серый, как небо перед грозой, взгляд.

- Татьяна, мне кажется, вы будущее видите? - не выдержала я.

- Я вижу настоящее, - улыбается мастер. И молодецким движением вскидывает на плечо огромные деревянные гусли, несколько сотен лет прослужившие монастырю водостоком. Приникнув к ним лицом, уперев в пол, она начинает играть, и... я чувствую, как на сильный этот потусторонний звук отзывается все: гудят под ногами половицы, эхом оживают стены, в горло прыгает сердце и стремительно летит в прошлое душа, подхваченная неведомыми голосами...

ВНЕ ВРЕМЕНИ. РАБОТА. РОЖДЕНИЕ МУЗЫКИ

Не звуки, а настоящая магия. В них и стон ветра, и волчий вой, и мужские и женские голоса, и плач новорожденного. Голоса предков, уверена Татьяна. Не верить невозможно. Особенно если хоть раз увидеть, как работает мастер. Я попросила показать чертежи гуслей - оказалось, их нет. Гусли изготавливаются по рецепту: топорик, стамеска, руки мастера. Есть, правда, руководство по эксплуатации, которое у Татьяны всегда под рукой, точнее, в голове. Это текст “Слова о полку Игореве”, его она знает наизусть.

- Много лет назад, когда я еще училась в Ярославском театральном училище, меня заинтересовал текст “Слова о полку Игореве”, - вспоминает Татьяна. - И... я погрузилась в атмосферу и пространство “Слова” на много лет, лет 25 фактически читала этот текст. И однажды этот поток вывел меня. Приехала в Суздаль, и словно ноги в землю вросли. Почувствовала: моя земля, не уеду.

Так в Суздале больше 20 лет назад появилась женщина, которая вскоре стала местной знаменитостью. 15 лет просуществовал в городе ее авторский театр “Плеяды”, где она была и актером, и режиссером, и декоратором. Вышло так, что и разместился он в сакральном месте: в подвале бывшей игуменской кельи Ризоположенского монастыря. Именно здесь в XIII веке молилась святая преподобная Евфросиния Суздальская.

- Первые гусли я сделала в 1997 году, - продолжает Татьяна. - Помню, почувствовала необходимость вырезать из дерева святой образ. Вырезала и вдруг поняла, что делаю гусли. Начала долбить тем, что было под рукой, а был это детский набор по резьбе. И вот смотрю: выходят из-под рук корытце, ковчежек. А утицу сделать не смогла - вышла утром на улицу и встретила знакомого гусляра, он объяснил. Потом, когда понадобились колки, чтобы натянуть струны, на соседней улице кто-то выбросил пианино...

То, из чего Татьяна Купреянова делает инструменты сегодня, повергает в шок даже бывалых мастеров.

- Бывает, древо древнее, - рассуждает она. - У него много ранок всяких, трещинок, а ты понимаешь: только вот из этого тебе хочется сделать. Берешь земельку с клеечком. Бывает, и камешек затрешь, песочек где-то, где-то янтарик, где-то раковинка. У меня есть друг - реставратор. Так он говорит: “Таня, видимо, эта смелость от незнания. Я знаю, что так нельзя, и так никогда не сделаю. А ты не знаешь и чувствуешь, что это надо делать так, и никак иначе. И все получается”.

ДЕНЬ. НАСТОЯЩЕЕ. АНЕКДОТЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Повторюсь. На суздальскую землю лучше приезжать утром. Днем вы тут прошлого не застанете. По всему городу рассыпались разомлевшие на солнце от пива и медовухи туристы. На стенах проступили объявления о выводе из запоя. Выставили когти безумные цены в магазинах и кафе, способные пора-зить даже москвича. И, наконец, в самом неподходящем месте состроил гримасу ошалевший турбизнес. Я так и не зашла в один из самых знаменитых в Суздале Спасо-Евфимиевский монастырь. Из принципа. Прикоснуться к святыням можно только за 60 рублей.

Счастье поджидало рядом. Развернувшись, я вдруг заметила бабушку с солеными огурцами. За огромный соленый огурец бабуля просила всего пять рублей. Однако, как только я полезла за кошельком, у стен монастыря разыгралась безобразная сцена. К “моей” бабушке тут же подбежали две другие - отбивать покупателя.

- Купи у меня огурец за три!

- А у меня за два рубля!

Чтобы старушки реально не подрались, пришлось у каждой закупиться на червонец. Признаки времени касаются и тех, кто не от мира сего. Татьяне Купреяновой приходилось и играть на улице, и продавать свои инструменты.

- Вообще я не люблю продавать свои гусли, - рассказывает Татьяна. - Но иногда приходится. Так и получается, что сегодня многие мои “дети” живут в разных концах мира. В Америке, в Берлине, в Лондоне и даже в Мексике. Один из инструментов теперь принадлежит знаменитой мексиканской певице Чавеле Варгас. Во многих городах и странах приходилось играть на улице. Правда, когда совсем нет денег, я этого не люблю делать. Зависимость от улицы меняет все. Совсем другое, когда ты просто выходишь играть в мир. Тогда происходит нечто сакральное. Сначала в необыгранном месте инструмент не звучит, а потом пространство вдруг открывается. Обычно открывают его старики, дети, животные. Помню, дело было тут, в Суздале. Это был как раз случай, когда я вышла на улицу, потому что не было денег. Тяжело было начать, прикрыла глаза, заиграла. И вдруг вижу краем глаза: бежит малыш. Видно, только начал ходить, ножки еще пухлые, косолапые. И - бац! - кидает мне в коробочку пятисотрублевую купюру. Тут из ресторана вываливается пьяная компания и ко мне:

- Собирайся с нами! У нас и водка, и бабы есть, теперь музыка нужна.

- Нет, не пойду, - говорю.

- Как?! Тебе что, деньги не нужны?! Мы много заплатим!

- Нет, - говорю, - не пойду. Все, что мне надо, я уже заработала.

Так в один день друг за другом и спасение, и искушение придут. Нужно лишь выбрать...

ВЕЧЕР. БУДУЩЕЕ. ПРОКЛЯТИЕ УТРИША

Вечером Татьяна приглашает на прогулку по городу. Опять в параллельную реальность: идем не по асфальту, а по воде. На лодке. Город впечатанной в середину серебряной подковой прорезает старинная речка Каменка. Вот откуда на Суздаль нужно смотреть, когда на старинные храмы ложатся розовые закатные облака, а с сухостоя в небо срываются сонмы черных птиц. И все это в тишине, лишь шум травы, птичий крик да плеск весла. Только тишина длится недолго: как раз проплываем местный гостиничный комплекс. Оттуда несет шашлыками, слышится топот, визжат пьяные отдыхающие, и все перекрывает стонущий фальцет одной из новомодных певиц. В тексте песни без труда узнается... переделанная “под себя” Цветаева.

- Если бы тогда, в 90-е, такое было, я бы тут не осталась, - мрачнеет Татьяна. - Но сейчас уже никуда не уеду. Вот Каменку надо спасать: совсем заросла местами, а никому дела нет. Останемся без реки. Так что записалась я на прием к мэру в понедельник...

Но все проходит. Темнеет, сгущается туман над водой, и опять тихо. Мастер достает из специального кожаного короба, похожего на колчан, гусли. И снова на воду ложится светлый, то щемящий, то низкий, как то ли девий, то ли вдовий плач по невозвратной утрате, звук. Это поют гусли по имени Мирча. Им есть что рассказать о вселенской боли: гусли сделаны из настоящего реликтового можжевельника. Да не простого, а последнего дерева, убитого на Утрише, в реликтовом можжевелово-фисташковом лесу в Краснодарском крае. (За Утриш защитники природы воюют уже 10 лет. А особенно - последние три года, с тех пор, как в конце ноября 2008 года на Утрише были начаты масштабные вырубки, строительство дороги через центр заказника к морю. - Авт.)

- Утриш - моя вторая родина, - рассказывает Татьяна. - Изумление, которое там испытала, пронзило на всю жизнь. Природа ледникового периода, заповедный можжевеловый лес, которого больше нет нигде на планете. Материнские земли... О чем они думали, когда там взрывали, бурили? Неужели не знали об этом, вырубая 4 км реликтового леса?! Только представь себе, что убили! Можжевельник - это ведь куст, и растет он медленно, по 1 мм в год. А там, на Утрише, можжевеловые деревья в несколько обхватов! Как поднялась рука?! Идешь и слышишь, как природа оплакивает все это: в звуках танки, гусеницы, взрывы. Полное ощущение войны. А по дороге лежат они - сваленные тысячелетние грабы, можжевелы, фисташковые деревья. Там и нашла я Мирчу, на краю побоища лежал он, как шлагбаум, словно перегородил варварам путь.

Срубленные реликтовые деревья с места их “убийства” - строительства Утришской дороги - выносить запрещено. Татьяне же удалось, не скрывая, пронести можжевеловое бревно несколько километров по лесу, через все кордоны, мимо милиции и пограничников, потом провезти на лодке, затем - в автобусе, и никто ее не остановил. Оплакивает теперь Мирча нас всех над зарастающей камышом старинной рекой Каменкой. Оплакивает и молится. И, может статься, тяжким своим, пронзительным и звонким древесным голосом когда-нибудь отмолит, докричится до Бога. Ведь, как бы мы ни шумели в своей суете, всего громче на свете - тишина...

Марина Алексеева
"Мир новостей"


Просмотров: 816
Поделиться

Полезная информация

Загрузка...
Следующая новость Свет в конце туннеля


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.