Сегодня 27 мая 2017 г., суббота, 20:42USD 56.75 +0.6859EUR 63.66 +0.6573
Статьи газеты «Мир новостей»

Формальдегид в законе

16 мая 2013
hits 1767
Формальдегид в законе

Жители небольшой деревни в Новгородской области стали заложниками экологического беспредела.

ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАЛОЖНИКИ

Деревня Подберезье находится в двадцати километрах от Великого Новгорода. До 2006 года жители Подберезья даже и не подозревали о существовании каких-либо экологических проблем в районе, пока под боком у деревни не начал работать немецкий завод по производству древесно-стружечных плит (ДСП).

Мы приехали домой к Борису Шумилкову, местному жителю, лидеру инициативной группы, во второй половине дня. Дом у Бориса Борисовича стоит в живописном месте, на берегу небольшого прудика, покрытого ярко-зеленой ряской:

- В таком пруду, наверное, и топили Буратино.

Но почти сказочный вид портили цеха современного завода, расположившегося в прямой видимости через поле. Из трубы завода шел густой дым ядовитого грязно-желтого цвета.

- Вот по прямой 900 метров, - показывает Шумилков. - Как ветер в мою сторону - дышать нечем...

Проблемы у жителей Подберезья и окрестных деревень - Чечулино и Некохово - начались сразу после пуска завода. Прежде всего изменившаяся экология ударила по детишкам.

- Как только у них выброс и облако накрывает деревья, половину детей не пускают в детсад - с горшка не слезают, - рассказывают мне местные жители, подтянувшиеся во двор Шумилкова на разговор. - Сначала думали: дизентерия. В городе врачи не подтвердили. Как только ветер в нашу сторону - детишек во двор не выгонишь, такая вонь стоит.

А потом появились и первые ласточки - сразу у двух жителей деревни диагностировали астму. Один из пострадавших, Борис Шумилков, провел аллерготест, который и показал наличие в его организме формальдегида. Одновременно на сходе жителей деревни весной 2007 года заведующая местной амбулаторией заявила, что обеспокоена ростом заболеваний дыхательных путей и аллергических реакций. Прежде всего у детишек.

Основным связующим материалом для производства ДСП является карбидоформальдегидные смолы. И соответственно одним из компонентов выбросов в атмосферу - чистый формальдегид. Это бесцветный газ с резким запахом, вызывающий удушье и резь в глазах.

Формальдегид - вещество, относящееся ко второму классу опасности (“высокоопасные”), - мощный раздражитель глаз, верхних дыхательных путей и кожи. По свидетельству ряда исследований, он также оказывает влияние на центральную нервную систему, вызывая головные боли, усталость и депрессию. Он потенциально может вызывать астму и астматические приступы. Кроме того, исследования на животных доказывают, что формальдегид - потенциально канцерогенное вещество и является мутагеном.

А недавние медицинские обследования людей с профессиональным риском свидетельствуют, что формальдегид может вызывать рак у человека.

- Это очень хорошо понимают в Европе, - рассказывает известная новгородская правозащитница Галина Ярцева. - Этот завод вообще-то работал в Польше, а после вступления в Евросоюз, когда экологические нормы стали жестче, завод перенесли в Россию. Нас травить можно.

ТОРМОЗА НА ПУТИ ПРОГРЕССА

Нужно сказать, что с экологией в Великом Новгороде и без немецкого завода не очень. В небольшом областном центре (всего 140 тысяч жителей) находится сразу несколько крупных предприятий, оказывающих серьезное давление на окружающую среду. Одно из них, ОАО “Акрон”, производитель минеральных удобрений. Именно это предприятие поставляет немецкому заводу формальдегидную смолу. Интересно, что несколько лет “Акрон” был отмечен Федеральным центром гигиены и эпидемиологии (ФЦГЭ) как входящий в число предприятий - наиболее крупных загрязнителей окружающей среды. Ежегодно предприятие выбрасывает около пяти тысяч тонн загрязняющих веществ.

Однако завод приходится терпеть. Область считается депрессивной, а предприятия вроде “Акрона” или немецкого завода не только предоставляют массу рабочих мест, но и являются стратегическими плательщиками в местный бюджет. Дескать, за прогресс нужно платить.

- Ничего подобного, - отметает эту аргументацию Ярцева. - Возьмем тот же немецкий завод, ведь там изначально все было сделано без элементарного учета интересов жителей.

По словам Ярцевой, когда строительство завода только задумывалось, мнением местных жителей не интересовались:

- Вернее, поинтересовались, устроили так называемые публичные слушания, но все было сделано так, что основная часть жителей даже не знала о них. Ведь в Подберезье вообще мало кто представлял, что такое формальдегид.

Интересно, в том же докладе ФЦГЭ приводятся последние данные по многолетним исследованиям, выявившие наиболее опасные промышленные сбросы. Как выяснилось, самыми вредными для здоровья людей считаются четыре вещества - это диоксиды меди, серы, азота и формальдегид!

- Зачем было строить завод так близко к деревне? - спрашивает Шумилков. - Да потому что все коммуникации рядом - на этом месте раньше была промышленная площадка.

- При этом попробуйте что-нибудь построить в Европе, в лучшем случае иностранному инвестору выделят голое поле черт знает где, чтобы он тащил туда и дорогу, и электричество, и всю остальную инфраструктуру. А здесь им на блюдечке все преподнесли, так они еще в придачу нас же и травят.

- Вся эта история очень похожа на эпопею “Сахалин-2”, - говорит известный московский эколог Максим Шингаркин. - Там тоже дали иностранным инвесторам все преференции, а в итоге они просто начали уничтожать уникальную природу. Это называется: посадили свинью за стол...

ГЛАВНОЕ - ПРАВИЛЬНО ВЗЯТЬ ПРОБУ

Когда жители обратились на предприятие, их попросту послали.

- У нас с формальдегидом все в порядке, а превышение может быть из-за проходящей рядом трассы Москва - Петербург, - ответили на заводе.

- Очень странная логика: трасса здесь проходит сколько мы себя помним, но симптомы-то появились именно после строительства завода, - развели руками жители и обратились в областную администрацию. Та, в свою очередь, отправила специальную лабораторию в Подберезье.

- Нас сразу насторожила технология, по которой они мерили загрязнение, - рассказывает Ярцева. - Они приезжали несколько раз в день на пятнадцать минут и брали пробы. Я не знаю, это случайно совпало или так было задумано, но, как назло, ни разу так не было, что, когда лаборатория стояла у дома Бориса, на заводе шли выбросы.
- Только что сброс был. Погляди, какой уровень. Это ж сколько г... они сюда льют


- Как правило, выбросы у них идут либо под конец смены, либо по ночам, - подтверждает слова Ярцевой Борис Борисович. - Понятно, что эти исследования показали, что с выбросами на заводе все в порядке.

- Это как в известной пословице: сколько ни говори сахар - во рту от этого слаще не будет. Люди-то себя чувствовать лучше не стали после такой экспертизы, - говорит Ярцева. - Само собой, мы потребовали независимой экспертизы.

Тогда приехала лаборатория из города Тихвина Ленинградской области.

- А там технология совсем другая - они стояли круглосуточно и отбор проб производили постоянно, в режиме реального времени, - говорит Шумилков. - Можно было в любое время подойти к ним и посмотреть на компьютере.

И эта проба показала, что среднесуточное превышение ПДК по формальдегиду в 3,6 раза, а разовое доходит до 10! Мне дают послушать запись разговора с главным врачом тихвинского отделения ФЦГЭ Феликсом Симоняном, где он несколько раз подтверждает эти цифры.

- Это превышение - очень много! - категорично выносит вердикт доктор.

- Вот тут-то мы и решили, что выиграем суд, да не тут-то было, - говорит Борис Борисович.

Когда в Новгород официальным властям пришел протокол, выяснилось, что в нем с ПДК и формальдегидом все в порядке.

- Мы пытались выяснить у Феликса, почему так произошло, - он нам говорит одно, а в протоколе - совсем другое, но он вдруг стал совершенно недоступен, - усмехается Шумилков.

Этот же вопрос я пытаюсь задать главному экологу немецкого завода Сергею Сахарову.

- Не знаю, что они там им наговорили, но есть официальное решение суда - у нас с экологией все в порядке, выбросы формальдегида не превышают норму.

Интересно, что на самом деле с экологией на заводе, судя по всему, не все в порядке - это видно даже из официальных материалов. В прошлом году в рамках прокурорской проверки на заводе было заведено три административных дела за превышение выбросов. Причем в материалах тех же проверок признается, что “жалобы жителей Подберезья частично подтвердились”.

- Но вся проблема в нашем экологическом законодательстве, - говорит Максим Шингаркин. - В рамках этих дел завод можно оштрафовать, но эти штрафы мизер (их оштрафовали на семьдесят тысяч рублей). Конечно, им выгодно платить штрафы, платить еще кому-нибудь и продолжать отравлять людей и природу. И это не только в Новгороде - это повсеместная практика. Вот если бы у нас были такие же штрафы, как в Европе, то они так себя не вели бы.

САМОЕ СТРАШНОЕ - ВПЕРЕДИ

Но, как выяснилось, выбросы в атмосферу - еще только полбеды. Вместе с Шумилковым и Ярцевой мы объезжаем завод по периметру - “нюхаем воздух”. Действительно, как только мы попадаем под ветер, сразу чувствуется характерный резкий запах формальдегида. У Ярцевой, потенциального аллергика, сразу краснеют глаза, она начинает тереть нос.

- Представляешь, вот в этой атмосфере мы и живем, - говорит Борис Борисович, - но это еще так, четверть беды.

- Видишь вон ту маленькую трубу, - показывает он мне с холма на невысокий ствол, всего около трети от основной трубы, - это самое главное зло. Там они сжигают бракованные плиты, а брака у них очень много. Производительность завода - 500 тысяч кубов плиты в год. Пусть брак даже один процент - это же представить страшно, сколько формальдегида через эту трубу вылетает на нас! И, кстати говоря, не только формальдегида. А теперь пойдем, еще кое-что покажу.

Минут пятнадцать мы пробираемся по роскошному заливному лугу в окрестностях завода. Наконец спускаемся в неглубокий овраг, заросший деревьями. Из склона оврага выходит труба около полуметра в диаметре, из которой течет ручеек вонючей жидкости. На дне оврага целое озерцо - вода какого-то ненормально желто-оранжевого цвета, по поверхности которой плавают хлопья пены.

- Только что сброс был, - говорит Борис Борисович. - Погляди, какой уровень. Это ж сколько г... они сюда льют.

Действительно, по черным следам на внутренней поверхности трубы четко видно, что уровень потока доходит до половины диаметра.

- Вот что это? Где очистные, что они вообще отсюда сливают, есть у них разрешение?

РЕФЕРЕНДУМ - НАША ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА

Сейчас активисты деревни Подберезье готовятся к проведению референдума.

- Это последняя наша надежда, - говорит Борис Борисович. - На наш суд, самый справедливый, как-то надежды нет. На независимую экспертизу - тоже, потому что на независимость у нас нет денег. Поэтому будем собирать общественность.

Под последним обращением с требованием остановить завод поставили подписи почти 600 жителей района.

- Так что надежда у нас есть, - говорит Ярцева. - Пусть у нас лаборатории все правильно измеряют, суды правильно судят, но ведь люди, которые живут вокруг, все прекрасно понимают: они не хотят умирать ради чьих-то прибылей.

Марат Хайруллин
Фото автора


Просмотров: 1767
Поделиться

Полезная информация

Загрузка...


Загрузка...
Комментарии (0)

Добавить комментарий

Содержание комментариев на опубликованные материалы является мнением лиц, их написавших, и может не совпадать с мнением редакции. MIRNOV.RU не несет ответственности за содержание комментариев и оставляет за собой право удаления любого комментария без объяснения причин.